– Пилоты кто?

    – Фриц Горман и Пирелли… Тебя не брал… Точно не брал…

    – Не брал, – согласился Каргин. – Нынче я по другую сторону баррикад. Не повезло тебе, Бруно.

    – Кр-х… Я не Бруно… Мартин… Мартин Ханс…

    – Значит, не повезло Мартину, – Каргин вытащил нож.

    Зрачки пленника расширились; кажется, он начал соображать, что к чему.

    – Ты что, капитан? Своих резать?

    – Был свой, да весь вышел, – со вздохом сказал Каргин, однако нож убрал. Не получалось у него с пленными. Знал, что надо пришибить, а вот руки поднять не мог. Хотя не сомневался, что этот Мартин Ханс его не пощадит и пулю всадит при первой возможности.

    – Ты старший в патруле, сержант? Где рация?

    – Кр-х… Я… Карман… левый…

    Он вытащил приборчик, сунул за пояс и поворочал Ханса, укладывая лицом к скале. Мало ли чем удастся поживиться… Не хотелось, чтоб немец видел, что он потащит из бункера.

    Но Ханс, похоже, терял сознание – щеки его побледнели, глаза закрывались.

    Каргин потряс пленника за плечо.

    – Дверь… дверь наверху перед лифтом… Как ее открыли?

    – Открыли, когда майор велел… кр-х-х… граната не брала… пла… пластиковая взрывчатка… бух! – и нет…

    Он отключился.

    "Выходит, нет Кренне полного доверия, – сообразил Каргин. – Не поделились с ним шифром… Выходит, не желали, чтобы совался в бункер со своими басурманами… А сунуться пришлось. Мэнни пристрелили на болоте, а президента Боба среди погибших нет как нет. Даже кретину ясно: смылся президент и где-то прячется, либо в убежище, либо в мангровом лесу. Если в лесу – то как он туда попал? Как спустился? Первая мысль – через бункер… Значит, надо взламывать дверь и обыскивать помещение. Все вполне логично!”

    Размышляя на эти темы, он осмотрел бесчувственного Ханса и его напарника, собрал оружие – пистолеты, “ингремы”, обоймы; пошарил в подсумках, но там ничего толкового не нашлось – ни пищи, ни гранат. Груз получился небольшой: три “ингрема” весили меньше одной винтовки “эмфилд”. Подумав о винтовке, Каргин сложил свои трофеи у порога и быстро направился внутрь.

    Ход был освещен неяркими лампами в металлических колпаках, дважды изгибался под прямым углом, и в трех местах его пересекали полозки для откатных дверей, сейчас задвинутых в стену. За ним находилась просторная камера: полки до сводчатого потолка, шкафы в глубоких нишах, коробки, сложенные аккуратным штабелем, какие-то баллоны, ящики, бочки. “Видимо, складское помещение”, – решил Каргин; в дальнем его конце блестела клетка лифта, и от нее разбегались коридоры, пять или шесть. Исследовать их и пересчитывать он даже не пытался. Времени для этого не было – Кренна мог вызвать своих часовых в любой момент и обнаружить, что они не отвечают.

    Вытащив нож, Каргин подступил к коробкам, вспорол первую попавшуюся и обнаружил в ней постельное белье – кажется, простыни. В трех следующих была одежда – рубахи, брюки и полотняные куртки, в четвертой – башмаки. Отрезав широкую ленту от простыни, он спустил с плеч комбинезон и обмотал рану; затем разочарованно вздохнул и огляделся.