– А те… в черном?

    – У них, друг мой, случились неприятности.

    Том с облегчением вздохнул.

    – Мы наблюдали за вертолетами. Видели, как они пронеслись к восточным скалам и обратно…

    Каргин ухмыльнулся.

    – Думали, меня везут? Везут, только четыре трупа, а моего там нет. Давай, Томо-сан, пошевеливайся!

    Он сунул аппарат в карман и зашагал, топча усыпанную гниющей листвой землю. Солнце повисло над рваной стеной кратера, день кончался, и он впервые ощутил смертельную усталость. Повязка набухла от крови, рану опять начало жечь, жаркий пот стекал по спине, затылок налился тяжестью, а ноги вдруг сделались неподъемными, непослушными, будто принадлежали не ему, а подагрическому старцу. Ремень винтовки давил на плечо, мешок пригибал книзу, штанины, полные консервов, таранили комбинезон, словно пытаясь сокрушить грудную клетку. Верно сказано: война – по большей части не выстрелы и взрывы, а бесконечный бег. Кто ходит быстрей, тот и победитель.

    Ходить Каргин умел. Ползать, бегать и ходить, прыгать с небес и зарываться по макушку в землю. Эти премудрости солдатской науки столь же важны, как искусство снайпера и ловкость в метании гранат. Вероятно, и поважнее. Временами думалось Каргину, что все армейские эмблемы – молнии, пушки, мечи и щиты, танки и звезды – стоит заменить одной: лопатой на фоне стоптанных сапог.

    За поясом пискнула рация, и он замер, тяжело отдуваясь и вытирая покрытый испариной лоб.

    С чего бы этой хреновине чирикать? Мартин Ханс и его компаньон-неудачник уже наверху, во дворце, так что Кренна мог пообщаться с любым из них без вспомогательных устройств. Эта мысль была вполне резонной; значит, вызывали не Ханса, а того, кому хреновина досталась.

    Рация пискнула снова. Поколебавшись, Каргин вытащил ее из-за пояса, нажал кнопку и произнес:

    – Прием.

    – Керк? – раздался полузабытый голос Кренны. – Только не говори, что ты – это не ты. Скажешь, я Ханса пристрелю. За представление ложного рапорта.

    – Это не я, – ответил Каргин. – Стреляй. Одним мерзавцем меньше будет.

    Бельгиец рассмеялся. Смех у него был отрывистый, словно рокот полкового барабана.

    – Ты как сюда попал?

    – Так же, как и ты – по контракту. У тебя ведь есть контракт, майор?

    – Разумеется, и я намерен его выполнить, от первой до последней строчки, -

    Кренна помолчал, затем добавил:

    – Видимо, мой контракт отменяет твой. Согласен?

    – Не согласен. Контракт есть контракт, так что сделка у нас не состоится.

    – Сделок не предлагаю. Людей у меня достаточно, лишние не нужны. Хотя…-он сделал паузу. – Я был бы не прочь с тобой повидаться. Как и со всеми остальными.

    Каргин через силу ухмыльнулся.

    – Хочешь пригласить на чашечку кофе в Тюильри? Никак не выйдет. Я человек занятой, и у тебя со временем проблемы… Ты ведь очень торопишься, майор? Ты ведь не можешь сидеть тут до бесконечности? В контракте – сроки… я полагаю, часов шесть-восемь на всю операцию вместе с зачисткой… Или я не прав?

    – Прав, но мне придется задержаться. На день, на два… Не так уж велик этот паршивый островок, чтобы неделями бегать по кругу… Так что я тебя разыщу, – в голосе бельгийца прорезались ледяные нотки.