Он вызвал начальника службы безопасности, бывшего майора милиции Румянцева — именно он порекомендовал приставить к Илоне своего протеже и чуть ли не родственника, бывшего боксера, двадцатипятилетнего Михаила Васнецова. Идея была простая: ему вменялось в обязанности исполнять роль не столько телохранителя, сколько опекуна, следовать за нею, не особенно досаждая. От него требовалось всегда знать, где и с кем находится дочь шефа, предупреждать об опасности, защищать в случае необходимости, но чаще всего его функции сводились к тому, чтобы в конце концов доставить свою подопечную по домашнему адресу. Сегодня, если верить жене, Илона явилась домой в сопровождении одного лишь Румянцева. Тогда где этот бездельник телохранитель, которому он платит деньги?

Вошел Румянцев, поздоровался, сел, сложив крупные руки на столе и склонив голову, как бы внутренне сгруппировавшись.

— Не понимаю, что происходит, — неожиданно для самого себя на визгливых тонах начал Костецкий. — Вы мне обещали, что ваш подопечный будет присматривать за моей дочерью? Где он сам, позвольте вас спросить?

— Я уже в курсе, — глухо пробормотал Румянцев.

«Он уже в курсе — надо же, — мысленно передразнил Румянцева Костецкий. — Очень мне от этого полегчало… Привыкли в милиции дурака валять и ни за что не отвечать».

Костецкий был несправедлив к майору — тот был хорошим профессионалом и дело свое знал. Вот только то, чем он занимался в фирме «Квик», язык не поворачивался назвать профессиональными обязанностями. Ходить по пятам за взбалмошной бездельницей, у которой есть все, чего она ни пожелает, не хватает только острых ощущений, — не слишком увлекательное и благородное занятие. Будь он ее отцом — быстро привел бы в чувство с меньшими затратами. Впрочем, он служака и обязан не обсуждать, а выполнять приказы, а потому нашел для этих целей как будто серьезного парня, который раньше занимался боксом. Получив травму, ушел из спорта, потом около года проработал в милиции. Парня, Михаила Васнецова, он знал не очень хорошо, но он показался ему толковым. Деньги опять же были хорошими, кто от таких откажется? Ходил он по пятам за Илоной около месяца, и вдруг на тебе!

— Так где этот бездельник?

— Я выясню, Станислав Константинович, — пообещал Румянцев, — в любом случае он у нас больше не служит, я найду ему замену, а пока сам буду выполнять его обязанности.

Это уже был разговор, и Костецкий немного отошел.

— Хорошо еще, что все обошлось, — уже миролюбиво сказал он.

«Да уж, обошлось», — вздохнул про себя Румянцев. Шеф еще не знал, что именно и каким образом «обошлось», и это ему еще предстояло узнать, и, самое неприятное, из его, Румянцева, уст. Вряд ли Костецкому понравится информация о последних проделках его дочери, но куда деваться? Рано или поздно он все равно об этом узнает.

Когда Румянцев рассказал Костецкому о том, что случилось ночью, тот прямо-таки покрылся испариной. Минуты две он не сводил взгляда с лица начальника охраны, словно в ожидании опровержения только что услышанного. Румянцев, потупившись, рассматривал крышку стола для заседаний.

— Так, — наконец произнес Костецкий, — допрыгались, только этого и не хватало… И чем они там занимались на этой квартире?

«Наверное, не книжки читали», — мелькнуло в голове у Румянцева. Девке бы давно уже нужно ноги повыдергивать и спички вставить.

Костецкий заметался по кабинету, то и дело налетая на выстроенные вдоль длинного стола для совещаний стулья.

— Почему все-таки они попали в поле зрения милиции? — Он никак не мог успокоиться.

— Занимался этим капитан Ремезов, и он утверждает, что квартиру давно облюбовали наркоманы.