Изменить размер шрифта - +
Посидев в этом своеобразном больничном гамаке, он осторожно передвинулся на металлическую рейку, к которой крепилась кроватная сетка.

Светлана посмотрела на розы, явно стоившие недешево, и сказала:

— Какие длинноногие!

Ремезов наконец позволил свои губам растянуться в осторожной улыбке:

— Как юные девушки, полные тайн.

— Рада вас видеть, — сказала Светлана, — только, к сожалению, принимаю вас вот в таком виде…

— Все отлично, — поторопился заверить ее Ремезов и снова покраснел, поняв, что сморозил глупость. Что же хорошего в том, что Светлана лежала с переломами руки и ноги?

Светлана пришла ему на выручку:

— Хватит смущаться, лучше расскажите мне все про Катьку… И вообще все-все. Учтите: у меня частичная амнезия!

Ремезов, восседающий на металлической рейке, как на насесте, развел руками:

— Ну, с вашей племянницей все оказалось достаточно просто. Она у вас патологическая альтруистка. Решила выручить одного обалдуя, попавшего в дурную компанию, и сбежала с ним из города, прихватив те самые деньги. Тут все достаточно типично: парень задолжал крутым товарищам крупную сумму, она решила ему помочь. И взвалила на себя неблагодарную миссию доброй самаритянки. Того, видать, проняло, от денег он отказался, зато наладился в бега. И все бы ничего, если бы не злосчастное стечение обстоятельств. Они ехали в такси на вокзал, до поезда оставались считанные минуты, и ваша Катя успела только забежать в подъезд своего дома и бросить записку для матери. Догадываетесь куда? Вот именно: в почтовый ящик.

— Боже, но их же как раз…

— Да-да, если бы неизвестные хулиганы не подожгли тогда почтовые ящики, все бы, возможно, сложилось совсем-совсем по-другому. А насчет вашей племянницы, что тут скажешь: любовь!

— Ничего себе любовь! — Розы подпрыгнули на Светланином животе. — Мы тут с ума сходили, а у нее любовь!

— Я думаю, с этим вы еще разберетесь, — примирительно заметил Ремезов. — Главное, все хорошо, что хорошо кончается. Катя ваша цела и невредима, из десяти тысяч баксов они успели потратить только семьдесят долларов…

— Еще неизвестно, насколько хорошо это кончится для меня, — проворчала Светлана, бросая красноречивый взгляд на свою сломанную ногу. — А если не смогу бегать как раньше, что мне тогда делать? Журналиста ведь, как волка, ноги кормят! Ну и молодежь, не знаешь, чего от них ждать…

Ремезов еле сдержал смех: Светлана рассуждала о молодежи так, словно давно перешагнула порог пенсионного возраста.

— Не вижу ничего смешного, — заметила она строгим менторским тоном и прибавила с обычными бесшабашными интонациями: — Ладно, у меня всегда остается запасной вариант — писать детективы, сидя в инвалидной коляске. А сюжетами буду разживаться у вас. Как идея?

— Подписываюсь обеими руками, — подтвердил Ремезов. — Кстати, с ходу могу предложить один занимательный сюжетец, а главное, взятый из жизни, что называется, с пылу с жару, тем более у некоторых частичная амнезия…

— Валяйте, — задорно отозвалась Светлана.

— Ну, тогда так… Жила-была на свете некая героиня — бойкая молодая журналистка с острым язычком и взбалмошным характером, жила себе и жила, пока не пропала ее шестнадцатилетняя племянница — в скобках: очень похожая на свою тетю, что скорее всего и определило историю ее таинственного исчезновения, — с этого-то все и началось. Надо сказать, случилось сие не в тридесятом царстве и даже не в тридевятом государстве, а в одном провинциальном городке, в котором имелись как разбойники, так и добры молодцы.

Быстрый переход