Лицо растаяло, и капитан позволил увести себя.

— Помочь… ответить… да, но сначала мне нужно лекарство.

— Вы получите его, — заверил голос. — Идите со мной, вам станет намного лучше.

Капитан сделал, что мог, стараясь не обращать внимания на жуткие лица, глядевшие на него с переборок. Это был галлюцинации, он понимал это. Он уже встречался с ним» раньше — в своей пустой каюте, а то и на улицах далеких теперь планет. Эти монстры следовали за ним повсюду, знал* все его потаенные страхи.

Наконец они вошли в помещение, лучшее, как решил Соренсон, из всех, что ему доводилось видеть на этом корабле; там сидели трое иль-роннианцев. Доктор всех представил, но капитан тут же забыл их имена.

Один из хозяев, самый маленький, пригласил его садиться, и капитан сел, спрятав руки под стол, чтобы не видно было, как они дрожат.

Потом иль-роннианец сделал то, за что капитан был ему очень благодарен. Он поднял изящный керамический сосуд, налил в чашку небольшое количество золотисто-коричневой жидкости и вручил капитану.

— Это вам поможет.

Капитан нес чашку ко рту, и рука его дрожала. Он поддержал ее другой рукой. Жидкость оказалась густой, как мед, а по вкусу напоминала мяту. Она медленно текла по пищеводу, и удивительное, какое-то звенящее ощущение распространялось по всему телу.

Алкоголь! Сорок, а то и сорок пять градусов крепости — как раз то, что ему надо. Капитан приободрился. Он сделал еще один глоток и обозрел графинчик, из которого ему наливали. Дадут ли еще?

Кажется, иль-роннианец умел читать мысли. Он поднял сосуд, изобразил на лице то, что, наверное, означало улыбку, и налил еще порцию. Человек благодарно кивнул и обхватил чашку двумя руками. Ему стало лучше, и он мог оглядеться по сторонам.

Кажется, иль-роннианцы понимали его и сидели молча, пока он разглядывал ниши в стенах, со вкусом подобранные изящные вещицы, а также планету, которая виднелась в иллюминаторе. Он думал, что у него выйдет изящный комплимент, но на самом деле прохрипел:

— Очень красивая каюта. У вас талантливый декоратор.

Один из хозяев, тот, что сидел перед иллюминатором, сказал:

— Спасибо. Мне приятно, что вам понравилось. Вам уже лучше?

Капитан кивнул, потом подумал, что они, может быть, такого жеста не знают, и сказал:

— Да, гораздо лучше. Могу я задать вам вопрос?

— Пожалуйста, — сказал самый маленький из них, дернув хвостом.

— Что вы собираетесь со мной сделать?

— Хороший вопрос, — сказал один из них. — Ответ на него зависит от вас.

Соренсону такой ответ не понравился. Что, если он скажет что-нибудь не то? Его могут лишить алкоголя. Он проглотил остатки напитка.

— Что вам нужно?

— Ничего особенного, — спокойно ответил другой. — Кое-какая информация, вот и все.

Капитан, прищурившись, смотрел на них. Он вспомнил, какое было у Мелиссы лицо, когда Лана-8 уводила ее прочь.

— Я отказываюсь говорить или делать то, что может принести вред моим друзьям.

— Похвально, весьма похвально, — заметил третий иль-роннианец, словно очнувшись от дремы. — Мы восхищены вашей верностью. Однако мы рискуем нарушить наши служебные обязанности, если не воспользуемся случаем поговорить с одним из самых влиятельных лидеров повстанцев. У меня есть предложение. Давайте поговорим, но ограничим нашу беседу предметами, которые не имеют военного значения.

Соренсон отхлебнул из чашки. Что ж, желание поговорить с ним вполне объяснимо. Предложение звучало вполне разумно. Если они будут задавать опасные вопросы, он не станет на них отвечать.