— Все так, но ты же знаешь отца, — вяло улыбнулся Ромодановский. — Он же вырос на Кукуе. С юных лет грезил Голландией и рассказами о ней. Ты его от той напасти отвратил слегка. Но когда ему предложили кусочек Европы в двух шагах от Голландии он отказаться не смог.

— Поздравляю нас друзья. Мы знатно обосрались в этой войне. Воевать воевали. Сильного врага разбили. А толком ничего и не получили, кроме мороки.

— Не понимаю тебя Алексей Петрович. Мы победили. Взяли земли. Все что хотели. А ты злишься и негодуешь. — произнес Ромодановский. — Отец твой, Петр Алексеевич, на это и рассчитывал в войне — вернуть старое.

— Две победы в крупных битвах уничтожили армию Швеции. Ей воевать нечем. Денег в казне нет. Король с большим военным авторитетом погиб. Это открывало уникальные возможности. Мы могли взять всю старую Ливонию и Финляндию сверх того, что взяли сейчас. Причем легко. Думаете такая возможность повторится?

— У Петра Алексеевича перед носом помахали его мечтой, — грустно улыбнулся Василий Голицын. — Он не мог отказаться.

— Мечтатель хренов…

Глава 10

1704 год, ноябрь, 9. Москва

Шел первый день после возвращения царя из похода. Армия еще была на марше, подходя к Москве, и пробудет там недели полторы-две. Царь же «инкогнито» явился в столицу, чтобы подготовить торжественный вход победителей. Но не усидел и сразу же решил провести собрание общества Нептуна, чтобы все обсудить.

Все, значит все, что наболело и накипело тоже.

А о том, как трудно воспринял его сын условия мира он уже был наслышан. Тот, к удивлению отца, сильно злился и болтал явно лишнее. Да так, что злые языки даже утверждали, будто бы это могло стать причиной раздора в их крепком дуэте…

Петр Алексеевич вошел в зал последним.

Чуть постоял на пороге, рассматривая присутствующих. После чего поманил кого-то из коридора. И в зал вошла Арина.

— Вот, представляю вам нового участника нашего общества.

Все немало удивились, переглянулись, но возражать не стал никто. Роль этой женщины во внутренней политике страны переоценить было очень сложно. Поэтому Яков Брюс, будучи формальным председателем, указал ей на свободное место.

Петр сел рядом с сыном.

Дальше разместился Александр Меншиков, Федор Апраксин, профессор Фарвасон, Михаил Голицын и Борис Шереметьев…

— Ты чего такой хмурый? — спросил царь у сына.

— Отец, Выборг и Колывань — это ворота Невы. Без них, что есть выход из нее в Балтику, что нет. А ты их уступил.

— Вот как? Интересно. А ты ничего не забыл?

— Что?

— Осенью прошлого года что приключилось в Ливонии?

— Как что? Татары увели людей.

— Вот! — назидательно поднял палец Петр. — А зимой опустели и города Ливонии. При этом урожай прошлого года стоптала татарская конница. А в этом году там никто сажать ничего и не думал. Некому.

— Совсем что ли некому?

— Кто не спрятался прошлой осенью от татар и калмыков, тот с зимы стал разбегаться в разные стороны. Не только к нам. Горожане искали еду, обдирая тех немногих крестьян, что остались. Те либо умирали, либо убегали. Потом уже наступал черед горожан. Шведская корона, конечно, пыталась что-то предпринять, но денег на помощь не хватало.