— А Бремен-Ферден ты зачем взял? — спросил Алексей, сменив немного тему.

— Так ты сам мне все уши прожужжал про колонии.

— Ты хочешь ее сделать из этой земли?

— Ты как в колонию корабли собрался отправлять? Откуда? Из Невы? Так там треть года нет навигации. Из Азова? Так там турок непредсказуем. Сегодня пропускает, а завтра — нет.

— А датчанин предсказуем?

— Если боится шведа? — улыбнулся Петр. — Очень предсказуем. И чем больше боится, тем выше его сговорчивость.

Царевич задумался, глядя на отца в наступившей тишине.

Все оказалось совсем не так, как он подумал на первый взгляд. Во всяком случае на эмоциях просто упустил из вида то, что лежало на поверхности. Эмоции вообще дурной советчик.

— Кстати, — подал Алексей голос. — Трофейные мушкеты и клинки где сейчас? Те, что под Нарвой и Выборгом взяли?

— В Новгороде, — ответил отец. — Не все, правда. Только исправные. Порченные я продал как лом местным кузнецам. Ну кое-что датчанам продал.

— А сколько там мушкетов будет дельных?

— Двадцать семь тысяч, — ответил за царя Меншиков.

— Новый стоит у голландцев от десяти до двадцати талеров. В зависимости от спроса. Мы им их же старье можем отдать по пять за штуку. В качестве оплаты за провинции. Это будет сто… — задумался царевич.

— Сто тридцать пять тысяч. — ответил быстро, посчитав Меншиков. — Но это очень дешево. Никто им так не продаст, тем более столько. Если к этому присовокупить клинки, что нам без надобности, ихние пистолеты и прочее, то, мыслю, двести пятьдесят тысяч так зачесть можно совершенно твердо и уверенно. А еще можно наши, новые мушкеты дать. Сверху.

— Тут только увлекаться не надо, — произнес Алексей. — Нам нужно не возродить былую мощь Швеции, а спасти их и не дать усилится Дании. Для этого достаточно скинуть им обратно их старое барахло. И денег дать для закрытия долговых обязательств. С запасом.

— Да, Леша прав. — кивнул Петр. — Сильно увлекаться не надо…

Эпилог

1704 год, декабрь, 28. Москва

Царевич завтракал.

Сытно.

Крепко.

И что примечательно — утром, ломая все стереотипы и ожидания от местной аристократии.

После того собрания Нептунова общества царевич резко повеселел и ходил в приподнятом настроении, демонстрируя крепкий сон и отличный аппетит. Все встало на свои места. И главное, уже весной должна была решиться ситуация с Выборгом и Колыванью.

Да еще и звоночек приятный пришел из Стокгольма.

Звоночки точнее — приходили весточки о финансовых проблемах даже у королевской семьи. Дошло до того, что Фридрих устроил натуральный скандал, пообещав в сердцах отречься. Очень уж его раздражал режим строжайшей экономии, который для него ввел Риксдаг. Значит с деньгами все было плохо. ОЧЕНЬ плохо. И имелись все основания надеяться на успех весенних переговоров о покупке двух-трех провинций.

В столовую вошла Арина.

Усталая.

Присела за стол.

Слуги тут же налили ей кофе и поставили тарелку. Но она ограничилась только напитком.

— Что-то случилось? Ты не стала дожидаться завершения завтрака?

— Великий визирь умер.

— О как… — подобрался царевич.