В принципе можно было развернуть и еще полк, или даже два. Но, увы, обеспечить его боеприпасами просто не успевали. Вон — всего дюжина гаубиц за день расстреляла две с половиной тысячи гранат. А ведь это всего один неполный день бомбардировки…

Да, шведам досталось.

Сильно досталась.

Крепость-то крошечная и этот обстрел дал плотность порядка одной 6-дюймовой гранаты на 15 квадратных метров. Для тех лет — чудовищно. Просто чудовищно. Понятно, что они распределялись неравномерно по площади. Да и слепые зоны имелись, где находиться было относительно безопасно. Но все же… все же…

Ночью, чуть за полночь, бомбардировка повторилась вновь. Два раза по полчаса. Скромная. Просто чтобы всех разбудить.

Ну а что? Царь им спать не разрешал.

Разумеется, ни о какой-то корректировке огня не могло идти и речи. Но это и не требовалось. За первые артиллерийские налеты батарея успела пристреляться и могла работать «вслепую». Так что, гранаты эти прилетали куда надо…

А утром, точнее под утро, 26 сентября началось самое интересное.

Гаубицы вновь открыли огонь, отправляя в Нотебург 6-дюймовыве гранаты. Отошедшие же от берега баркасы огневой поддержки прошли вокруг острова на удалении около одного кабельтового. И, выйдя к северной стене открыли огонь из своих 6-фунтовых пушек тяжелой, дальней картечью. Посылая ее так, чтобы она летала повыше стен. Куда-то туда — в слепую зону, куда ринулись обитатели крепости…

Ответный огонь из крепостной артиллерии не заставил себя ждать. Но ответ был весьма вялый. Сказывалось и общее состояние гарнизона, и идущая бомбардировка, и то, что огонь открыли осадные пушки. Почти одновременно с баркасами. Они вели обстрел верхней кромки крепостной стены, стараясь сбить оттуда крышу и бойницы. Но перелеты, случавшиеся довольно регулярно из-за малого размера цели по вертикали, прилетали как раз в галереи противоположной стены. Туда — где располагались шведские орудия, ведущие обстрел баркасов огневой поддержки…

Когда же вся эта круговерть заварилась от берега к острову выдвинулся десант. Тихо. Спокойно. Уютно.

Шведам было не до них.

И спокойно выгрузившись, десант занялся сбором осадных лестниц. Благо, что это было просто. Вставляешь штифты во втулки. Фиксируешь их болтом-барашком… Тем более, когда работа проводится в полигонных условиях. Солдат даже мухи не кусали. Не было их ночью в конце сентября в тех краях…

Выгрузились и изготовились быстро.

Два полка за одну волну.

Можно было бы и больше, да места на той узкой полоске земли у крепостной стены немного.

Наконец сигнальщик замахал флагом, привлекая внимание царя.

— Прекратить огонь! — скомандовал Петр.

Осадный полк замолчал.

А в течение пары минут затихли и баркасы. Отреагировав на этот сигнал.

Установилась тишина.

Гулкая.

Давящая.

Ее нарушали только крики раненых из крепости.

Царь махнул рукой. И стоящий рядом с ним Меншиков выстрелил из пистолета в воздух.

Сигнал к общему штурму.

Пехота отреагировала мгновенно.

Начали подниматься лестницы. Все сразу.

И уже какие-то пятнадцать-двадцать секунд спустя по ним вверх полезли солдаты. Аккуратно на том участке, где осадные пушки разнесли крышу. Облегчая доступ штурмующих к галереям стены…

На стенах словно бы спохватились.

Начали раздаваться одиночные выстрелы. Но мало. Слишком мало. Явно силы защитников были на исходе.

Когда же пехотинцы ворвались в крепость, то сопротивления им уже никто не оказывал. К этому моменту из пятисот человек гарнизона на ногах стояло меньше полусотни. Остальные оказались уже либо убиты, либо ранены.