Капитан тем временем накинул на себя черное покрывало, подпоясался лентой (возможно той самой, что подарил любовнице) и надвинул на выбитый левый глаз повязку. Затем он взял из рук солдата кожаные кавалерийские брюки и металлический пояс.

— Сейчас поглядим, кто ты такой! — сказал он. — Только не делай глупостей! Надеюсь, тебе хорошо видно мою шпагу?

Вор понимал, что теперь ему поможет только отвага. Проявить страх — значило погибнуть.

— Да, я вижу шпагу благородного господина. Но что из того? Хоть три дюжины лопат дай господину, он все равно будет рубить сорнякам головы.

— Смотрите-ка, огрызается! Да еще и кусается глазами, словно бешеная лошадь! — проронил драгун, который стал на колени, чтобы натянуть своему капитану сапоги. — Знал бы он, кто перед ним, сразу бы запел по-другому!

— Парень, речь идет о твоей голове! — сказал вору Барон Палачей. — Еще одно такое слово, и я распоряжусь отделать тебя так, что и родной брат не сможет опознать твой труп!

— Господин, оставьте меня в покое, — ответил вор. — Я вам ничего плохого не сделал, да и вообще я искал не вашу милость.

— Как ты смеешь так говорить с дворянином и офицером?! — рявкнул Барон Палачей. — Видно, тебя придется поучить хорошим манерам и почтению к мундиру, не то после того, как я тебя повешу, ты даже не сумеешь представиться дьяволу в аду. Что ты искал в этой комнате, отвечай!

— Что я искал? Не что, а кого. Господина фон Крехвица! — быстро отвечал бродяга, у которого не было времени на обдумывание вопросов капитана.

— Что?! Ты искал хозяина? — вскричал одноглазый. — Маргрет! Он что, из здешних? Ты его знаешь?

Тем временем вошли еще несколько драгун, и едкий дым от факелов и лучин заполнил помещение. Обнаружившая бродягу девица сидела на краю кровати. Она уже успела незаметно для солдат натянуть через голову рубашку и надеть юбку. Внимательно посмотрев на бродягу, она сказала:

— Нет, я его не знаю.

Капитан встал и, поскрипывая сапогами, вплотную подошел к бродяге.

— Вшивый, грязный оборванец! — сказал он, усмехаясь. — Непохоже, что ты пришел по поручению епископа, чтобы пригласить здешнюю госпожу на ужин. А ну-ка, обыщите его! Он, наверное, из банды Черного Ибица!

Два драгуна схватили бродягу и принялись обшаривать его карманы. Вскоре один из них нашел нож, с которым бродяга никогда не расставался, и поднял его высоко над головой.

— А я вам что говорил? — вскричал Барон Палачей. — Он хотел меня прикончить. Парень, для чего у тебя в кармане нож?

— Это память! — осмелев от отчаяния, отвечал вор. — Я купил его, когда ехал с испанским флотом из Нового Света, и не резал им ничего другого, кроме хлеба и сыра!

— Больше тебе и этого не резать! — весело отозвался капитан. — Так значит, ты пролез в мою комнату, пока я спал, и хотел прикончить меня этим ножом? Лиенхард, иди-ка сюда! Ты допросишь его и приготовишь к очной ставке с Черным Ибицем! Дознайся, не из той ли он шайки!

Драгунский вахмистр посветил бродяге в лицо фонарем.

— По-моему, этот человек не из банды Ибица! — сказал он. — Я ведь их всех наперечет знаю: Афрома, Кривого Михеля, Совушку, Адама-висельника, Свистуна и Брабантца. А этого не знаю. И потом, ваша милость, мы ведь окружили всю шайку в лесу. Как он мог оттуда выбраться?

— Один разбойник вполне мог просочиться между нашими разъездами, — сказал капитан.