Из ночного сада донесся крик коршуна.

Шведский Всадник поднялся и шагнул к Лизе.

— Довольно! — процедил он сквозь зубы. — Читай «Отче наш», взывай к Иисусу и кайся в своих грехах! У меня больше нет времени!

— С чего бы это я должна молиться? Что это ты задумал? — пятясь от него, спросила Рыжая Лиза. — Может, ты опять взялся за старое? Да только не трудись, у меня в доме взять нечего!

— Мне не надо твоих денег. Ты знаешь, почему я пришел, — с первой минуты знала! Ты спелась с Бароном Палачей и пообещала ему отдать меня живьем в его руки, чтобы он произвел твоего Якоба в офицеры!

— Каким ветром в тебя надуло эту чепуху? — возмутилась Лиза. — Как ты мог поверить в такую гнусную ложь?!

Не ожидая ответа, она наклонилась, помешала дрова в печи и, вытянув кочергу из топки, продолжала:

— Тебе нечего меня опасаться. Я всегда молчала и дальше буду молчать. Небо и земля свидетели, что я не вру тебе!

Она услышала скрип отворяющихся ворот и подумала, что это идет Якоб.

«Бей! — сверкнуло у нее в голове. — Это враг всех людей, так бей же его скорее!»

— Дура, да кто же поверит тебе?! — услышала она. — Встань! Ты можешь поклясться святым крещением, что у тебя не было этого на уме?

Она вскочила на ноги. Долю секунды они стояли лицом к лицу, а потом она ударила атамана раскаленным железом в лоб над левым глазом.

Из груди Шведского Всадника вырвался глухой стон-рычание. Он зашатался, лицо исказилось от дикой боли. Левой рукой он схватился за лоб, а правая тем временем поднимала пистолет.

Рыжая Лиза хотела тут же потушить лампу, но не успела и теперь стояла на самом свету. Она почувствовала, как силы покидают ее, — взгляд атамана был так страшен, что она не могла пошевелиться. И тогда она завизжала:

— Берегись! Здесь Святотатец! Не входи, Якоб! Я выжгла ему виселицу! Беги за солдатами! Караул! Аа-ааа!..

Грянул выстрел. Рыжая Лиза умолкла и повалилась на пол, судорожно дергая ногами.

Он уже был на улице и с трудом слезал по куче дров, когда перед ним возник Вейланд и приглушенно проговорил:

— Я здесь! Что случилось? Я услышал, как она заорала что-то про огонь и виселицу, и побежал к тебе.

— Уходим! Скорее! Скорее! — скрежетал зубами Шведский Всадник, Вейланд подхватил его под руку, подтащил к лошадям и посадил в седло.

Когда они подскакали к хижине в лесу, Сверни Шею помог атаману слезть с коня и в ужасе уставился на его лицо.

— Святая Дева! — вскричал он. — Как могло с тобой такое приключиться? Ну и отделала она тебя — почище турок!

— Пить! — прохрипел Шведский Всадник. — Они, верно, гонятся за мной… Мне больше нельзя никому показываться… Я должен схорониться, как дикий зверь…

Сверни Шею подал ему кружку воды. Атаман залпом осушил ее.

— Это все я виноват, — угрюмо проронил Вейланд. — Я не должен был оставлять его одного с ней.

— Ну, и куда теперь, атаман? Что нам теперь делать? — спросил Сверни Шею.

— Куда? — раздумывал атаман, непроизвольно стуча зубами. — Пожалуй, только в ад к епископу. У епископа — дьявола, где день и ночь трещит огонь в печах, можно скрыться от всего света. Я пойду туда — это для меня самое подходящее место.