Том еще не успел собрать детский стульчик, и малышка Зоуи сидела на руках у мамы, беспокойно поглядывая на пса, распростертого в углу.

— Собачке стлашно? — спросила она тоненьким голосом.

— Да, — подтвердила Оливия, — Смауг сегодня немного испугался. Он не привык к жизни в деревне. Он еще тот балбес.

Оливия говорила с дочерью, специально не выбирая слова, считая, что можно говорить обо всем и объяснять все как есть, не делая скидок на то, что двухлетний ребенок не всегда понимает, о чем идет речь. «Разговаривать — это не вредно», — говорила она всякому, кто был готов ее послушать.

— А как же он будет ходить в туалет? — озабоченно спросил Чад. — Если он вообще отказывается выходить из дома.

Том сказал успокоительно:

— Смауг, похоже, наткнулся на хорька или енота и здорово перетрусил, но скоро он придет в себя. Я поставлю миску с его крекерами на улицу, и ты увидишь, как он мигом снова выбежит наружу!

— Мальчики, — сказала Оливия, — я хочу, чтобы завтра вы убрались в своих комнатах. Вы меня услышали? Откроете все коробки, на которых написаны ваши имена, и разложите все на место. Это будет нетрудно, учитывая, что места у нас теперь втрое больше. Мы с Томом поедем за покупками, и вы познакомитесь с Джеммой, девушкой, которая будет за вами присматривать.

— Ты в ней уверена? — спросил Оливию муж.

— Мне ее посоветовала женщина из агентства недвижимости, миссис Кащинская, думаю, что это ее племянница. Она утверждает, что доверила бы Джемме собственную жизнь. В любом случае, если завтра она не слишком нам понравится, обойдемся без нее и распределим дела иначе. Но предупреждаю вас, что мне понадобится помощь, чтобы все успеть.

Том кивнул и ласково погладил руку Оливии в знак того, что она может на него рассчитывать.

Позже, когда мальчики и малышка Зоуи спали в своих комнатах, Оливия долго стояла под душем, потом надела рубашку для сна, которая была скорее похожа на рубаху мясника в слишком крупную клетку.

— Из-за того, что мы распрощались с прошлой городской жизнью, ты сменила твой атлас и шелк на фланель?

— Привыкаю к новой жизни. Но не переживай, я не собираюсь каждый вечер изображать ковбойку…

Она буквально упала на кровать рядом с Томом, листавшим литературный журнал, и прибавила голосом, прозвучавшим глухо из-за подушки:

— Знаю, что тебе до смерти охота отметить наш переезд, но сегодня это выше моих сил. Имей в виду, что для меня это огромное разочарование: оказывается, я не суперженщина…

Том провел рукой по ее волосам.

— Ты не останавливалась ни на минуту, я думал, что в один момент ты свалишься…

— Обещаю, мы займемся любовью в каждой комнате этого дома, только дай мне пару-тройку лет отдохнуть после этого дня.

Том наклонился к жене:

— Ты забываешь, что у нас дети. Кончилось то время, когда мы могли переспать когда пожелаем и где угодно!

— Зоуи — в детсад, мальчиков — в школу, — коротко ответила Оливия.

— Сейчас июль, у детей каникулы. Придется немного подождать…

Усилием воли Оливия высвободила руку и притянула к себе мужа, схватив его за ворот пижамы.

— Наплевать. Ради того, чтобы потрахаться, я вышвырну их на улицу. Я отвратительная мать — сначала секс, потом дети. Но сейчас — спокойной ночи!

Она подставила мужу губы для поцелуя, повернулась на бок и через две минуты уже спала.

Том хотел вернуться к чтению.