Оуэн толкнул дверь комнаты-склада.

Нет. И речи быть не может, чтобы пройти здесь. Не сейчас. Он вернулся и открыл дверь в коридор.

Длинный коридор был совершенно темным. Напротив — широко открытая дверь комнаты Зоуи. Оуэн не знал, почему, но Том решил поменять ей комнату, и теперь она спала в другом крыле, рядом с родителями.

Мы здесь одни. Я и Чад.

Оуэн поспешил к комнате брата, держась подальше от двери склада. Он постарался разбудить Чада тихо, но решительно.

— Чего тебе? — недовольно пробурчал тот.

— Тссс. Чад, тут что-то происходит. Ты мне нужен.

Мальчик сразу оценил серьезность ситуации и сел в постели, готовый слушать.

Оуэн кивнул на окно:

— Я думаю, что… Оно там. Прямо за окном.

— Кто еще?

— Пугало.

Оуэн не хотел этого признавать, но предпочел бы увидеть недоверие или безразличие. Чад вскочил с кровати и ринулся к окну.

— Осторожно! — прошипел Оуэн. — Нельзя, чтоб оно нас увидело!

Инстинкт предписывал ему оставаться невидимым. Унаследованное от предков чутье требовало ни за что не показываться. Сотни тысяч лет, прожитые в страхе перед хищниками, привычка угадывать опасность — атавизмы, которые дремлют, но все еще живы в современном человеке. Это осталось в нем от животного, память о борьбе не на жизнь, а на смерть. Нельзя было ничем выдать свое присутствие. Под страхом немедленного уничтожения!

Мальчики спрятались за шторой, и Чад очень медленно, осторожно выглянул в окно.

Напротив, на газоне, они увидели человеческую фигуру.

На краткий миг Оуэн подумал, что это просто Том, когда обратил внимание на неправдоподобно большую голову. Вряд ли голова Тома могла бы так вздуться за пару часов…

И тут в свете луны они увидели эти руки.

Грабли.

Метр за метром пугало шарилось по земле, изучая.

Оуэн задрожал, его зубы стали выбивать мелкую дробь. Чад положил ему руку на плечо в знак того, что он рядом, но тоже дрожал.

Пугало сделало пару шагов в одну сторону, потом повернуло в противоположном направлении и наклонилось к земле. С его лица что-то посыпалось, и Оуэн и без света знал, что это жирные желтые червяки.

Когда он смог справиться с подступившими слезами и комом в горле, то тихо произнес:

— Я говорил, это был не глюк. Оно существует.

Чад медленно кивнул.

— Я тебе верил. Такое чувство, что оно… Ищет что-то.

— Кого-то, — поправил его Оуэн. — Нас.

— Думаешь?

— Оно охотится за нами. Что ему, по-твоему, еще делать у нас в саду?

— Ох, черт… И что будем делать?

Оуэн понял, что он пришел к двоюродному брату за поддержкой, а теперь сам должен был стать опорой и искать выход. Все равно, присутствие брата его очень ободрило. Куда лучше, чем быть одному.

Они не могли оторвать глаз от кошмарного видения.

Вдруг пугало остановилось и повернуло свое отвратительное полусгнившее лицо в их сторону.

Пустые глаза и кошмарная пасть, искривленная в жестокой усмешке, были направлены к окнам второго этажа. Чад потянул Оуэна за воротник, и они торопливо спрятались за шторой.

— Оно нас видело? — спросил Оуэн в панике.

— Нет, нет, не думаю. — Чад рукой удержал заколыхавшуюся от их резкого движения штору. — Ну… я надеюсь.

— Надо разбудить родителей?

Чад резко помотал головой.

— Не знаю, но мне кажется, что лучше этого не делать.

— Но они что-нибудь придумают!

— Поверь мне, это плохая мысль, говорю тебе.