На самом деле УГи мне не были нужны. Решил проверить границы возможностей торговца, да и стало интересно — корпус УГа стоит для красоты или нет.

Вообще, у Кабула в лавке было колоритно.

Во-первых, прямо на песке были постелены ковры, а на них не просто валялся всякий хлам, но стояли аккуратные столики.

За столиками находились книжные шкафы с книгами и свитками, какие-то статуи, корпус от УГ-пять и даже рояль.

Может быть местные называли этот музыкальный инструмент по-другому. Но на мой неискушённый взгляд это был он.

Причем расположился он между двух мраморных статуй.

Слева стояла полуобнаженная девушка, которая, казалось, держит что-то на вытянутой вперёд руке.

Не знаю почему, но я сразу же подумал, что она Магиня, а в руке у нее бьется какая-нибудь шаровая молния или фаербол.

Справа стоял парень с взъерошенными волосам и сдвинутых на лоб смешных очках.

Неизвестный скульптор искусно изобразил комбинезон и торчащий из кармана гаечный ключ.

Передо мной, вне всякого сомнения, находился Инженер.

По бокам стояли пустые латанные доспехи и миниатюрный мраморный пьедестал, на котором красовалась золотая арфа.

В общем, Кабул явно уважал искусство.

— Красивые статуи, — протянул я, возвращаясь взглядом к мраморным фигурам. — Будто живые.

— Не продаются, — равнодушно отозвался Кабул.

— Искусство бесценно? — понимающе кивнул я.

— Именно, — подтвердил торговец и в его глазах впервые за все время блеснул интерес. — Разбираешься?

— Там, откуда я родом, есть огромные музеи, в которых хранятся такие вот статуи разной сохранности.

Я вспомнил Пушкинский и Государственный музей, в которых мне довелось побывать. Следом в памяти всплыл Эрмитаж с Третьяковкой.

— От них пахнет историей, пахнет стариной, пахнет… красотой. Сердце наполняется умиротворением и воодушевлением. Всегда преклонялся перед мастерами, которые из куска камня могут сотворить такое.

Я кивнул на статуи Инженера и Мага и, чувствуя, что Кабул всерьез заинтересовался, продолжил.

— А ещё картины. О, уважаемый Кабул, думаю, вы бы оценили те картины…

Картинами, судя по изменившимся эмоциям, торговец не очень-то и интересовался, поэтому я тут же переключился на музыкальные инструменты.

— А игра оркестра — это что-то с чем-то. Рояль, скрипка, арфа, виолончель и ещё десятки других музыкальных инструментов!

От Кабула повеяло такой завистью и сожалением, что мне сделалось не по себе. Я бы не в жизнь не подумал, что под маской флегматичного контрабандиста скрывается меломан.

— Ты слышал это своими ушами?

— Да, но в моем мире эта музыка считается не очень интересной и даже… скучной.

— Глупцы! — недовольно бросил Кабул. — Не ведают от чего отказываются!

Мда, видел бы он Инсту с Тик-Током… Не-ет, этот мир ещё явно не готов к культурной революции.

— А ты умеешь? — Кабул с тщательно скрываемой надеждой кивнул на стоящий рояль.

— Боюсь осквернить этот великолепный инструмент своими неумелыми руками…

— Сыграй.

Посмотрев на Кабула, я совершенно точно понял — отказ он не примет.

Мда уж… Готовьтесь, уважаемый, сейчас ваши уши свернуться в трубочку.

— Я серьезно, рояль — не моё, вот если бы гитару…

— Пожалуйста.

В голосе Кабула было столько скрытой надежды, что я вздохнул и шагнул к роялю — уж что-что, а Собачий вальс знает каждый российский школьник.

Та-та-да… Та-та! Та-та-да… Та-та!

Пальцы сначала с трудом, но с каждым разом все уверенней вспоминали выученную ещё в детстве мелодию.