Я почувствовал присутствие своих родных и аж зарычал от наполнившей тело силы.

Сморгнув появившуюся перед взором надпись, я дернулся в сторону, уходя от повторного пинка, вскочил на ноги и, развернувшись, схватил за грудки пнувшего меня Меньшова.

— Ты чего? — выдохнул опешивший родович, даже не делая попытки освободиться.

Я же молча развернулся, прикрываясь им от второй молнии.

Вспышка, треск, запах озона.

Отпустив Меньшова, который поймал спиной молнию Громова, я рванул вперёд.

С легкостью снёс шагнувшего мне наперерез Пылаева, даже не обратив внимания на его полыхающие руки. И бросился вперёд, на запаниковавшего Дмитро.

Блондин почти успел сформировать третью молнию, но я оказался чуть быстрее.

Удар вышел красивый.

Быстрый, мощный, с подшагом и подкруткой бёдрами.

Будто бил не я, а как минимум Мастер спорта по боксу. Хотя… так оно, наверное, и было.

Хрусь!

Звук ломаемых хрящей услышали все до исключения гимназисты, а следом из носа Громова брызнула кровь.

Я дико хотел пнуть свалившегося на землю блондина, но чудом сдержался. Пусть эти чертовы дворянчики бравируют своим благородством, а сами выходят два на одного.

Моё детство прошло в обычной российской школе, и я никогда не уподоблюсь шакалам, сворой запинывающих своего одноклассника.

Так, Громов готов, что там с Пылаевым?

Я повернулся на каблуках и чудом успел прикрыться от самого настоящего фаерболла!

Левую кисть обожгло пламенем, но сам рукав мундира, к счастью, не загорелся. И я, зарычав от боли, бросился к рыжему и с силой пробил джеб.

— Это тебе за чухонца, рыжий, — прошипел я, наблюдая как из разбитого носа Пылаева хлещет кровь. — Ну! — я повысил голос, — у кого ещё ко мне остались вопросы и претензии?

Гимназисты настороженно замерли, переводя взгляд с меня на валяющиеся на земле тела одноклассников.

Я же почувствовал, как сила выходит из меня, словно вода из решета.

— Ну!

И в тот момент, когда я уже почти расслабился и был готов вернуться к своей пятерке, в круг вступил… Пожарский.

— Василий, — я скрипнул зубами от досады. — Не хочу тебя… с тобой драться. Ты человек чести, я видел, как ты вылечил Фроста после дуэли, хоть он и не просил. Не подумай, что подмазываюсь, но тебя я уважаю и не хочу…

— Это неважно, — прервал меня Пожарский. — Я не могу бросить свою пятёрку в беде. Это без-честно.

За ним следом шагнули насупленный Уваров и хмурый Ги’Дэрека. Ну всё, полный разрыв отношений с дворянством…

— Стойте! — в круг вступил Роман. — Пожарский, тебе нельзя драться, ты целитель в этой дуэли…

— Но это… — мрачно начал было Ги’Дэрека, но тут же осекся. — Хм, Дмитро это, конечно, не понравится, но решение, надо признать, элегантное.

Я благоразумно промолчал, отдав инициативу опытному Дубровскому. Да и потом, все мои силы уходили в данный момент на то, чтобы устоять на ногах.

— Ну так что? — нетерпеливо уточнил Роман.

— Не торопи! — огрызнулся Ги’Дэрека и покосился на валяющегося на земле блондина. — Я, секундант Дмитро Громова, Антуан Ги’Дэрека, признаю поражение своего сюзерена в этой дуэли!

— Я, секундант Михаила Иванова, Роман Дубровский, подтверждаю сказанное Антуаном Ги’Дэрека!

Уваров, как мне показалось, с облегчением выдохнул и отступил назад. Пожарский же, наоборот, кинулся к валяющимся без сознания пацанам.

— Я же говорил, — едва слышно пробормотал я, наблюдая за тем, как ко мне бросаются мои пацаны.