Эта просьба удивила Энни, но она была слишком измучена, чтобы не повиноваться. Она посмотрела на кристалл.

– Я в аду, – прошептала она. – Вокруг меня демоны, но самый страшный из них – ученый…

Леона ощутила знакомое чувство, какое появлялось у нее, когда она тревожила энергию снов. Она сосредоточилась на небольшом шторме, начавшемся в камне, который начал устремляться к ее собственным физическим потокам.

Кристалл замерцал…

Дверь в соседней камере снова открылась. Сквозь прутья решетки Леона наблюдала за тем, как в камеру друг за другом вошли двое мужчин в черных мантиях с капюшонами. На серебряных полумасках, прикрывающих их лица, играли отблески света. Сглотнув сгусток страха, застрявший у нее в горле, Леона призвала себе на помощь все актерские навыки, которым ее обучил когда-то дядя Эдвард.

– Мне никто не сообщал, что меня приглашают на костюмированный бал, – проговорила она.

– Придержите-ка язык, если хотите остаться в живых до конца ночи, – сказал один из них. – Орден не выносит нахальства.

Леона вспомнила, что ей недавно говорил Халси. Без сомнения, членам организации необходим ее талант работать с кристаллами. И пока мерзавцам что-то от нее нужно, она может надеяться. У нее в ушах прозвучали слова дяди: «Всегда думай о хорошем, Леона. Невозможно достичь чего-то в жизни, если будешь думать о плохом».

– Ясное дело: в Ордене не понимают чувства юмора, – заявила Леона, оглядывая мужчин сквозь решетку. – А вот скажите-ка мне, маски и эти одеяния вы заказываете у портного, как обычную одежду, или запросто заходите за ними в какой-нибудь магазин готовой одежды на Оксфорд-стрит?

– Заткни свой рот, глупая женщина! – выкрикнул один из них. – Ты понятия не имеешь о том, с какой силой вздумала шутить этой ночью.

– Но скоро тебе это станет известно, – мрачно посулил второй.

Грубые слова, но, без сомнения, произнесенные представителями высшего класса. Эти двое обитают не на улице: такие, как они, обычно проводят время в дорогих клубах для джентльменов.

Один из них пошарил в складках своей мантии. Загремели ключи. Через мгновение дверь камеры со скрипом отворилась. Первый вошел в камеру, схватил Леону за руку и выволок наружу. Второй, у которого были ключи, быстро закрыл дверь и запер замок.

Ни один из них не обратил внимания на Энни, которая, забившись в угол, тихо разговаривала сама с собой.

– Привели нас в преисподнюю, видите ли, – прошептала она. – Демоны повсюду.

Двое людей в мантиях силой вытолкнули Леону из двери внешней камеры и повели ее подлинному полутемному коридору. В настенных канделябрах, дымя, мерцали свечи.

– Вот что я хочу вам посоветовать, – заговорила Леона. – Вам бы надо газ сюда провести. Свечи – это так старомодно. Смотришь на них – и создается впечатление, что Орден тоже во многом отстал от времени. Например, в своем мышлении.

Тот, что держал Леону, с такой силой сжал ее руку, что на ней к утру наверняка появятся синяки. Если, конечно, ей удастся дожить до утра. «Нет, не думай об этом!» – приказала она себе. Леона заставила себя сосредоточить внимание на пути, по которому они шли, – так же, как она делала, когда управляла потоками в кристаллах. «Где же ты, Таддеус? Я знаю, что ты меня ищешь. Ты чувствуешь меня? Я здесь. Мне так хочется, чтобы ты поторопился. Ситуация начинает выбиваться из-под контроля и становится крайне неприятной».

Парочка остановила ее перед деревянной дверью, окованной железом. Фигура в капюшоне, стоявшая слева от нее, отворила дверь.