|
- Что это? - удивилась Ева. - Камергерский переулок, в котором был открыт Художественный театр. - Я только что жалела об утраченной старине. Костя снова достал свой брегет: - У нас есть еще немного времени. Пройдемся. - И нахлобучил на голову откуда-то взявшийся котелок, кажется, он снял эту шляпу с гвоздя, вбитого с обратной стороны афишного щита. Еву поражало здесь все: телеграфный столб с сетью проводов, старинные книжные лавки и булочные: купеческие магазины, люди в таких же, как у Кости, котелках, с тросточками, дамы в длинных платьях со шлейфами и под вуалями, веснушчатые обдергаи-мальчишки, продавцы газет. Эти листки пахли типографской краской, отпечатаны были каким-то устарелым способом давно минувшего девятнадцатого века. Газетчики выкрикивали поистине древние новости. Костя купил, именно купил, а не взял, как ныне принято там, снаружи, газетку у оборванца и показал Еве уморительные объявления: о патентованном средстве "Я был лысым" и о предложении вдовы-домовладелицы вступить в приличную переписку с достойным мужчиной не старше тридцати пяти лет, желательно брюнетом с бородкой, образованным и необеспеченным. Ева смеялась. Костя сделал знак, и к ним подкатил извозчик-лихач, о которых Ева читала в старых книгах. Великолепное животное, рысак, которого увидишь лишь в зоопарке, было запряжено в легкую лакированную пролетку, где на высоком сиденье восседал "водитель" в зипуне и лакированной шляпе, то есть кучер, или, правильнее сказать, извозчик. - Тпрру! - произнес он странное слово, натягивая длинные ремни управления (вожжи) и останавливая перед молодыми людьми экипаж. - С ветерком прикажете, ваше сиятельство? - спросил он хрипловатым басом. - По Кузнецкому мосту и обратно к театру, - сказал, входя в роль. Костя. - Живо! Получишь на водку. - Прокатить, ваше сиятельство! Понимаем! Костя посадил в пролетку свою отличающуюся от прохожих даму. - Создатель театра говорил, что театр начинается с вешалки. Те, кто восстанавливал сейчас все его традиции, логически продолжили его принцип. Театр может начинаться и с улицы. - И с какой улицы! Я, как янки при дворе короля Артура, дивно перенеслась назад! - "Эффект присутствия". Норма, - невозмутимо ответил Костя. - А в Ленинграде таким образом восстановлен старый Невский и набережная с Зимним, - вдруг вставила Ева. - Я была. Как во время Величайшей революции угнетенных. - Великой Октябрьской, - поправил Костя. - То верно, - согласилась Ева. - Так и кажется, что на площадь выйдут колонны народа, пройдут на парад. |
