Феба, в распоряжении которой оказалась гостиная, уже в четвертый раз пыталась написать письмо Сильвестру, в котором бы удалось соединить искреннее раскаяние, достоинство, благодарность герцогу за всю доброту, но при всем этом не сделать даже намека на возможность новой встречи. К сожалению, четвертый вариант письма ждала участь его предшественников. Девушка смотрела, как в огне вспыхивают и чернеют исписанные листы бумаги, и ей становилось все грустнее и грустнее. Казалось, глупо предаваться воспоминаниям, которые вызывали только боль, главным образом потому, что были слишком счастливыми. Но как только Феба попыталась отвлечься от них и заглянуть в будущее, то самой радужной перспективой ей представилась быстрая смерть. И если так случится, то виновник всех ее переживаний и несчастий, чье каменное сердце и злобный характер она разгадала еще в самом начале их знакомства, всего лишь вскинет свои неповторимые брови и характерным, прекрасно ей знакомым движением слегка пожмет плечами. Герцог Салфорд не будет ни рад, ни опечален кончиной Фебы Марлоу, он просто отнесется к этому безразлично.

От таких мрачных грез Фебу оторвал голос Тома, который громко звал ее с улицы. Она торопливо смахнула слезы, подошла к окну и раскрыла его.

— Ну, наконец-то! — возбужденно воскликнул юноша. — Быстрее спускайся, Феба. В гавани такое происходит! Я не хочу, чтобы ты пропустила потрясающее зрелище!

— Что там стряслось?

— Выходи и сама увидишь! Можешь мне поверить, ты вдоволь посмеешься. Лично я никогда в жизни не видел ничего более забавного.

— Мне нужно надевать шляпу и мантилью, — сказала Феба, которой очень не хотелось выходить из гостиницы.

— О Господи, на улице такой ветер, что ты мигом окажешься без шляпы. Накинь на голову шаль, — посоветовал Орде, — и поторапливайся, иначе мы не успеем.

Решив, что даже сильный и холодный ветер лучше мрачных мыслей, Феба пообещала мигом спуститься. Ей не хотелось повязывать волосы шалью, поэтому она взяла толстый бабушкин плащ с капюшоном, который та хотела надеть на борту пакетбота. Девушка набросила его на плечи и стала торопливо рыться в ящике в поисках перчаток. Внезапно кто-то произнес ее имя, и Феба чуть не подпрыгнула от испуга.

— Можно мне поинтересоваться, мисс, неужели вы собираетесь выйти на улицу?

Феба быстро оглянулась и воскликнула:

— О, Господи, как же вы меня напугали, Мукер. Я и не слышала, как вы вошли.

— Не слышали, мисс? — переспросила Мукер. Служанка стояла на пороге, театрально сложив руки на груди. — Так вы собираетесь выйти на улицу, мисс?

Голос служанки леди Ингхэм сильно напоминал тон тюремщика и рассердил Фебу. Девушка слегка покраснела, но ответила совершенно спокойно:

— Да, я хочу прогуляться.

Мисс Марлоу знала, что Мукер ревнует ее к хозяйке и поэтому недолюбливает, но обычно это вызывало у Фебы скорее жалость, чем осуждение.

— Могу я спросить, мисс, знает ли ее светлость о вашем намерении прогуляться?

— Спросить-то вы можете, но я не понимаю, с какой стати вы должны это делать! — ответила Феба, начиная не на шутку сердиться.

— Я посчитаю, что плохо справляюсь со своими обязанностями, мисс, если разрешу вам выйти на улицу, а ее светлость ничего не будет об этом знать.

— Посчитаете, что плохо справляетесь со своими обязанностями? — взорвалась Феба Марлоу, выходя из себя. — Ну, если так, то попробуйте помешать мне!

Девушка сильно оттолкнула Мукер с дороги. Раскрасневшаяся служанка последовала за ней.

— Очень хорошо, мисс! Замечательно! Ее светлость непременно узнает об этом. Мне кажется, что ей, бедняжке, и так хватает тревог, чтобы еще и…

— Как вы смеете так нагло со мной разговаривать? — прервала ее Феба, остановившись у самой лестницы.