— О чьей ноге вы говорите? — удивился Сильвестр. — О ноге лошади?

— О нет! С лошадьми все более-менее благополучно, — заверила Феба герцога Салфорда. — Я говорю о ноге мистера Орде.

— Вы уверены, что она сломана? — недоверчиво переспросил Сильвестр. — Как же он дошел до постоялого двора со сломанной ногой? А кто выпряг лошадей?

— Представляете, мимо нас на тележке проезжал какой-то батрак. Тележка была запряжена осликом. Верный не переносит ослов, а эта ужасная скотина взяла да и заорала. Том стал сдерживать Верного… Он запутался в пледе… и, по-моему, сломал ногу. Батрак помог мне выпрячь лошадей, потом посадил Тома на телегу и привез сюда, а я привела лошадей. Мы с миссис Скейлинг еле-еле уговорили Тома дать нам разрезать его сапог, но видимо, при этом ему было ужасно больно, поскольку он потерял сознание, пока мы возились с сапогом. И теперь мы не можем ни наложить гипс на сломанную ногу Тома, ни привезти хирурга, ведь тот противный конюх, чтоб ему провалиться, уехал на единственной лошади.

— Господи, помилуй! — воскликнул Сильвестр, изо всех сил стараясь не рассмеяться. — Подождите минуту.

С этими словами он вновь вышел на улицу, где его ждал Кейгли.

— Заводи лошадей в конюшню, Джон! — велел герцог. — Мы остановимся в «Голубом вепре» на ночь. Здесь только один конюх, да и тот уехал в Ньюбери. Так что, если никого во дворе не найдешь, делай все, что посчитаешь нужным.

— Остановимся здесь, ваша светлость? — изумленно переспросил Джон Кейгли.

— Да. Через пару часов станет слишком темно, чтобы продолжать путешествие, — объяснил Сильвестр и вновь скрылся в доме.

Герцог Салфорд увидел, что за время его отсутствия к Фебе присоединилась крепкая женщина с волнистыми седыми волосами, выглядывающими из-под домашнего чепца. На ее приятном лице застыло тревожное выражение. Женщина сделала реверанс перед Сильвестром, и Феба представила ее. Она сказала спокойно, но многозначительно:

— Это миссис Скейлинг, сэр. Она здорово помогла нам с братом.

— Вы очень добры, мадам! — заметил Сильвестра подарив хозяйке постоялого двора обаятельную улыбку, которая всегда верой и правдой служила его интересам. — Родители этих неосмотрительных молодых людей с радостью узнают, что их дети попали в такие надежные руки. Я велел своему конюху выпрячь лошадей и поставить их в конюшню. Объясните ему, пожалуйста, где у вас что находится. Вы сможете приютить нас с ним на ночь?

— Конечно, сэр, буду очень счастлива… Только у меня очень простой дом, чтобы ваша честь… И я поместила бедного молодого джентльмена в самую лучшую комнату! — взволнованно ответила миссис Скейлинг.

— Ничего страшного! — успокоил Сильвестр владелицу «Голубого вепря», снимая перчатку, и затем обратился к Фебе: — А сейчас, мэм, не могли бы вы проводить меня к своему брату.

Феба заколебалась. Когда миссис Скейлинг торопливо скрылась в задних комнатах, девушка подозрительно осведомилась:

— Зачем вы хотите видеть Тома? И почему вы решили остаться здесь на ночь?

— О, дело тут не в том, хочу я остаться или не хочу, — ответил Сильвестр, и в его глазах заплясали веселые огоньки.