Еще секунда — и змей круто рванулся вниз, и вот они с Виком уже стоят посреди пустынного по весне пляжа, и видят, как ветер несет по реке последние льдины. Змей превращается в хлыст, который Лена держит в одной руке, и со всего размаху обрушивается на воду. Серо-коричневые волны вздымаются двумя крыльями, разрезанные до дна… Вода встает мутным вихрем, высоким водоворотом из земли в небо…

— Круто! — заорал Вик, захлебываясь брызгами. — Молодец, Ленка, у тебя здорово получается!

— Стойте!

Лена машинально разжала пальцы, отпустила змея. Хаос ринулся во все стороны, забиваясь в самые уголки причинно-следственных связей, вода опала на землю коротким дождем. Голиаф мягко, всеми четырьмя лапами одновременно, приземлился на песок, и тут же брезгливо поджал одну — песок был грязный, с окурками, осколками стекла и еще более неаппетитным мусором. Девушка схватилась за грудь, тяжело дыша — сердце неимоверно билось, в горле стоял горячий ком, как после долгого бега. Оказывается, эта чертова магия вытягивает чертову уйму сил.

Станислав Ольгердтович спрыгнул со спины симорга, потрепал того по холке, и, укоризненно покачивая головой, направился к молодым людям.

— Лена, я очень рад, что вы делаете такие успехи, но все же, право слово, вам стоит быть поосмотрительней! А от вас, корнет, я вообще не ожидал подобного пренебрежения правилами!

Вик хмыкнул.

— Наша государыня эти правила меняет по три раза в день. А на твоем месте я ограничился бы только первой половиной фразы. Ты можешь подорвать уверенность в своих силах у нашей юной подруги.

Напарники мрачно уставились друг на друга, словно бы играя в гляделки. Станислав Ольгердтович сдался первым.

— Ладно, Викентий, ваша взяла, — и он неожиданно тепло улыбнулся Лене. — Примите мои поздравления: вы так многому научились за такой короткий срок. Кажется, скоро понадобятся все ваши способности.

— Ты что-то почувствовал? — напрягся Вик.

— Да, я пытался почувствовать нашего ненаглядного медиума. И кое-что понял… Кажется, он скоро снова будет вызывать душу… — Станислав Ольгердтович втянул носом воздух, — …да нет, уже вызывает. Мне понадобится ваша помощь. Лена, не могли бы вы…

Лена с тихим стоном осела на землю. Никогда она не чувствовала себя так плохо. Словно не змей был хаосом, а она сама… растворяется, оседает, вот-вот уйдет в песок.

— Лена! — Вик кинулся к ней, обхватил за плечи, приподнял. — Лен, что с тобой?

— Она уходит! — Станислав Ольгердтович тоже упал на колени рядом с девушкой, положил руку ей на лоб — Лена почти не почувствовала его ладонь. — Это ее вызывают!

— Как?!

— Ее только что закопали, сорока дней не прошло… Корнет, в сторону!

Больше Лена ничего не слышала. Какое-то время перед ней еще плыло свинцовое небо над рекой и кружилась одинокая чайка, а потом и то пропало. Она оказалась в темноте.

«Что-то слишком много я сегодня отключаюсь!»

6.

Почти сразу после этой мысли она открыла глаза. Девушка сидела за круглым столом, прямо перед ней был расстелен черный лоскут ткани с вышитыми на нем рунами, на лоскуте лежало зеркальце, нож и какие-то камни. Ну и небольшой светильник, конечно.

Желтый круг света, в котором бездумно плясали пылинки, падал только на стол, оставляя в тени все остальное, и Лена не могла видеть человека, который сидел напротив. Да, не могла видеть, но это не значит, что не могла бы узнать. Эти руки, расслабленно лежащие на черной скатерти… эти крепкие длинные пальцы с ровно подстриженными ногтями… этот шрамик на правом запястье…

Она никогда не видела его рук вблизи, но ошибиться не могла.