«Всю жестокую, милую жизнь… Всю родную, странную землю…»

Только теперь Лена начинала понимать, что это такое — работать душой. Работать душой — это когда все привычное (старый двор, университет, подруги, родня) исчезает, и ты оказываешься один на один с новыми людьми. А люди — это всегда только то, что ты сама вкладываешь в них. А вера — это всегда только то, на что ты сама способна.

В конце концов, хоть Вик и поддерживает ее, хоть и помогает ей, он предлагает ей жить самостоятельно отныне и впредь, полагаясь только на себя. Он предлагает ей будущее — тяжелое будущее, от которого, все же, совершенно невозможно отказаться. И значит, этот шанс она должна принять, потому что ничего другого никогда больше не будет.

А любовь… что любовь? Любовь — это еще не все. И даже не главное.

Из-за любви могут оживить себя… а могут и похоронить. И чаще — хоронят.

— Я очень постараюсь, Вик.

— Тогда попытайся еще раз. Ну… колдовать, или как это назвать еще… Я попробую помочь тебе.

И Лена снова почувствовала то тепло… ту чистоту… ту ясность…

Она будто плыла в белом молочном тумане, который поддерживал ее тысячей дружеских рук. Шепот сотен голосов, отблески тысячи солнц, которые восходили в этом мире, голос тысячи рек, смех тысячи ручьев, звон тысячи сосулек…

И все это становилось одним-единственным голосом.

«Я слишком боюсь тебя потерять…»

Лена прикрыла глаза и представила себе город — злую и нелепую игрушку, раскинувшуюся под ней. Город, который отнял у нее жизнь и все, ради чего стоило жить, но город, в котором она выросла и который должна была защищать. Под косыми лучами восходящего солнца… в серых облачных сумерках… залитый оранжевым вечерним светом… в жаркий полуденный зной… в белом сиянии снежной зимы… город. Извращение мироздания.

Ее душа тоже была извращена — перекручена, загажена… Лена знала, что пока цела, но еще напряги — порвется… Ей легко было чувствовать город.

В недрах города назревала дрожь, и Лена знала, где она пройдет.

«Сюда».

Девушка потянулась куда-то вдаль. Ее душа и душа Вика, сейчас слитые, изогнулись в едином порыве, вытянулись струной и поймали дракона за хвост.

— Иу-уха! — Лена широко раскрыла глаза и покрепче вцепилась в прозрачную чешую крылатого змея.

Кричала не она — из глаз ее по-прежнему текли слезы. Радостный вопль принадлежал Вику, который сидел позади нее, схватив девушку за пояс. Мощной гибкой стрелой Дракон Хаоса несся в небесах, вперед и вперед, свивая и развивая мощное тело.

Это было здорово. Только что она плакала — а теперь летела вперед и вдаль! Действительно, оказалось достаточно лишь принять в себя силу. Она не горевала о любви, которой не суждено сбыться, она стала действовать так, как должно — и вот результат.

— Вау, Ленка, здорово, ну ты даешь! — орал Вик, и совершенно не верилось, что когда-то он мог быть галантным корнетом девятнадцатого века. Обыкновенный восторженный мальчишка. — Вот это круто!

Прозрачная ясность. Да, прозрачная ясность — вот как она могла бы это описать. Ярость, боль и страх по-прежнему клокотали внутри нее, но это уже ничего не значило. Она была… кем? Просто сущностью. Без цели и без судьбы.

Это длилось долю секунды, а потом Лена охнула и пришла в себя. Сильный, резкий ветер бил в лицо, город крутился под нею, а в руках у нее было послушное тело змея хаоса, и Лена знала, что может сделать с ним, все, что угодно, но это знание вселяло страх.

Еще секунда — и змей круто рванулся вниз, и вот они с Виком уже стоят посреди пустынного по весне пляжа, и видят, как ветер несет по реке последние льдины.