Она никогда не видела его рук вблизи, но ошибиться не могла. Только такие руки и могли принадлежать ему.

— Лена… — тихо сказал голос, так знакомый ей. — Ты здесь?

— Да, — ответила она. — А ты?

— Я… — его голос дрожал. — Я и сам не знаю… Это ты была сегодня на собственных похоронах?

— Да, я.

Ей почему-то было так хорошо, спокойно с ним. И отвечала она легко, не напрягаясь.

— Как?

— Случайно получилось. Вообще-то мне сказали, что нельзя, но…

— Лена, почему ты умерла?! — с болью воскликнул он, не дослушав. — Кто… кто посмел?! Это все этот идиот Юрка, да?! Скажи — и я убью его, честное слово!

— Не в нем дело. Я сама виновата. Глупо, правда? Я умирала от страха, а думала, что не успела сказать тебе…

— Что?

— Что люблю. С самого детства. Я всегда мечтала, что ты обратишь на меня внимание. Представляла: вот ты приглашаешь меня в кино… нет, лучше в театр!.. А потом мы гуляем по городу до утра… А потом ты бы меня поцеловал.

— Лена… что я могу сделать для тебя? — его пальцы вцепились в край скатерти. — Можно ли… есть ли способ оживить? Я… занимаюсь оккультизмом много лет, и все еще… но может быть там, у вас…

— Не знаю… — Лена покачала головой, чувствуя беспричинную боль. Все напрасно… — У меня ведь стаж мертвеца невелик. По крайней мере, ни о чем таком не слышала. Но я поспрашиваю ребят, может быть…

— Черт возьми, Лена, это так несправедливо! Как ты могла?!

— О чем ты?

— Я так давно наблюдал за тобой! Я о тебе все знал, каждый твой шаг! И магией, и так просто… Я был уверен… А потом ты взяла, и…

Лена не видела, но чувствовала, как сотрясаются его плечи, как он нервно щурит глаза и стискивает зубы, пытаясь сдержать клокочущую в груди ярость. Он всегда был очень горяч и скор на чувства, равно как и на физическое выражение их. Спокойной и сдержанной Лене было так просто любить его.

А он… Он сказал, что наблюдал за ней… Неужели?..

Горечь, отчаяние и жалость пронзили ее сердце. Ей самой захотелось зареветь — не по детски, а по-бабьи, уцепив зубами угол подушки. И реветь долго-долго, пока не кончатся слезы. Или пока дракон хаоса не унесет ее от боли за тридевять земель.

И тут Сергей вскочил со стула, перегнулся через стол, схватил Лену за свитер, притянул к себе и поцеловал.

7. Из мемуаров черного мага

Первый мой пророческий сон — это было на уроке музыки. А вот второй?.. Где же был второй…

Буквально на следующий день Алла Андреевна, услышав мой рассказ (я рассказал ей о птицах и о городе, опустив странную девочку и ее игру на пианино), улыбнулась уголком полных накрашенных губ и тихо сказала:

— Пророчество?.. Ну наконец-то! А я-то уж думала, что совершенно зря тобой занимаюсь.

Мне хотелось послать ее к черту и сказать, что не хотела бы и не занималась, но я не осмелился. Я знал, что возмездие с ее стороны будет скорым и крайне неприятным.

— Попробуем так, — говорит она.

— Попробуем так, — говорит женщина с зелеными стекляшками вместо глаз, щелкая по лбу тоненького черноволосого мальчика. И мальчик замирает столбом…

Мальчик видит: огненные полосы вдоль выжженной равнины, и серые столбы, серые тени, что медленно скользят по ней.