— Что знала? — Карина знакомо сморщила нос. — Что в Омске творятся странные вещи? Да, знала. Так они везде творятся. Вон, в Салехарде сезон подснежников.

— Вы мне подснежниками зубы не заговариваете! — Софья стукнула кулаком по столу, но тоже театрально, неубедительно. — У вас шабаш активизировался, не хухры-мухры! Какие меры применять думаете?

— Вы извините, Софья Алексеевна, — Вик смотрел в пол, — я сейчас никаких мер принимать не буду. Я сейчас завалюсь часиков на — дцать в кроватку. Двое суток на кладбище. И втроем мы разбирались с шабашем. А потом… что шабаш — это плохо, конечно. Но этих мы спугнули. Видите, они с Леной побоялись что-то серьезное сделать, значит, мало их. Значит, в силу не вошли. Сначала определить надо, где они и насколько расползлись, а потом уже и подумать можно, как с ними бороться и в каком составе. Дело-то серьезное, с кондачка подходить не надо.

Он выглядел, как вернувшийся из разведки усталый боец, которого командир срочно посылает еще раз брать никому не нужного языка.

— Добро, — Софья выключила свое искусственное негодование и села. — Ладно, отдыхайте. А я пока попрошу Головастова, чтобы он в вашем регионе осмотрелся. Он ведь ваш сосед, не так ли? Как ваше мнение? — последнее было спрошено тоном прямо-таки медовым.

— Положительное, — ответил за Вика Станислав Ольгердтович. — Головастов — лучший эмпат. Если есть что-то серьезное, он это вмиг обнаружит.

— Ну вот и утрясли, — Софья пододвинула себе по столу какую-то папку. — Можете идти.

За пределами домика Софьи Станислава Ольгердтовича прорвало.

— Вот с-с! — произнес он с чувством, но сдержался, только достал трубку и нервно закурил.

— Головастов заметит, — хмуро подтвердил Вик. — Чтобы Головастов — и не заметил! Эх, да мне уже все равно… прятали, прятали… раньше смерти не помрем.

— Вы мне все расскажете, — сказала Лена чуть не плача, — вы мне все обязательно расскажете! Что за шабаш, что это за люди, в чем дело… что у вас за секреты.

— Мне вы тоже должны, — сурово сказала Карина. — Я промолчала. Покрыла вас. Но это не просто маленький шабаш. Это серьезно. Это очень серьезно. И это вы виноваты. Из-за вас чуть ясновидящую — да не просто ясновидящую, а Основу! — не грохнули, и мою ученицу тоже. Имеете в виду, я поступилась своими принципами только из-за Улшан. Догадываюсь, что она тоже была в этом замешана.

— Хорошо, — сказал Вик заторможено. — Все расскажем. Все.

Они уже отошли порядочно от домика администрации, забрели куда-то в аллею. Вик внезапно остановился, обернулся к Лене.

— Прости меня, — сказа он, покаянно склонив голову. — Я… так виноват перед тобой, что не знаю, как и загладить вину. Я… ну, хочешь, на колени встану?..

— Не вздумай! — испуганно воскликнула Лена.

— Корнет как всегда склонен к театральности, — Станислав Ольгердтович вынул из усов трубку и наклонил голову. — Но я вынужден повторить его слова. Мы очень виноваты перед вами. И не только перед вами.

Ветер нес через аллею лепестки яблонь, и они терпко пахли бензином. А может быть, это просто запах остался в Лениных волосах.

— Трусы, — холодно сказала Карина. — Если это то, о чем я думаю, то вы трусы.

— Да… — сказал Станислав Ольгердтович. — Мы дважды трусы. Потому что, когда неделю назад, ты, Лена, совершенно случайно встретила Тамару и спросила нас… надо было сказать тебе сразу.