Но в этих сиропных видениях была Ольга, и, посему, я не мог от них отказаться. Я бродил солнечными лугами, и все думал, что однажды, где-то, у пенька на краю опушки, на поваленном бревне, на крыльце старинного резного дома будет сидеть она и улыбаться мне, встряхивая легкими кудрями. Но ни разу не было в снах ни ее лица, ни ее фигуры.

Я отпустил Ольгу — и платил за это своим покоем, самой своей личностью.

Я не желал отпускать Лену.

Я пришел к Председателю и сказал ему: «Я хочу вернуть свою женщину, которая ушла к мертвецам». Он только выгнул бровь…

…Представительный мужчина в сером костюме изгибает высокую густую бровь, на лице его появляется усмешка опытного администратора.

— Ты знаешь, что это будет тебе стоить? — спрашивает он черноглазого молодого человека, который стоит напротив его стола в офисе с непроницаемым выражением лица.

— Представляю.

— О нет, вряд ли, юноша. Дар ясновидения дает вам многое, но и ставит в таких делах в особое положение, более уязвимое… вы ведь валялись уже, пронзенные Копьем Истины, вам так охота повторить опыт?

— В данном случае я считаю риск оправданным, — в словах юноши — только усталость и холодная рациональность, расчет.

— Ну что ж… кто я такой, чтобы отговаривать вас делать глупости… Ладно, я поставлю вопрос на рассмотрение. Возможно, в следующем месяце мы сумеем выделать вам некоторые ресурсы. Это же симарглы, в конец концов.

Если мы не будем время от времени щипать их, мы не сможем двигаться вперед.

— Да, господин.

— Врете, юноша, плевать вам на симарглов и на все проблемы Ордена… Вы еще недостаточно преуспели в преодолении эмоций. Помните, чему вас учили?.. Жажда обладания — допустима, привязанность — нет.

— Я отлично помню это.

— Ну и хорошо. Хорошо… — он нажал кнопку селектора. — Ниночка, проводите гостя….

О, я отлично знал, чем мне придется заплатить! Ресурсы Ордена не выделяются просто так… работа на износ, головные боли, ужасающие кошмары, мир, вывернутый наизнанку… Но что стоило это по сравнению с тем моментом, когда Лена будет принадлежать мне?..

Ровным счетом ничего.

…Тогда я подумал: почему, когда я говорю «принадлежать», у меня в памяти всплывает одна из тех, передаваемых Ольгой, картин, — золотистый закатный луг, подсвеченный солнцем, и солнце плещется в глазах Лены. Почему она представляется мне рядом со мной — счастливой? Разве к такому счастью человек должен стремиться?..

И даже после того, как она ушла с этого шабаша… когда мы заманили ее, когда я смог ее коснуться, когда я смог оставить на ней метку… почему я не чувствую злости, что она снова, второй раз выскользнула у меня из рук?.. Почему в моей душе только страх?.. Только растерянность?.. Только глубокая печаль?..

9.

Иные вечера отличаются от дней не только светом или воздухом, а еще и тем, что несут внутри себя характер некой престранной неотвратимости, больше всего похожей на крылья бабочки, что бьется на холодном ветру. В такие вечера перестаешь быть собой, потому что весь мир, кажется, сходит с ума и теряет свои привычные очертания. Оставаться прежним не просто невозможно, это противно самой человеческой природе.

Вику, однако, было не привыкать.