— Ну… да, виновна, — женщина улыбнулась уже явственней. — Алиса, очень приятно.

— Мне тоже приятно, Алиса. А… ты с Земли? — взгляд мой, подозреваю, стал совершенно растерянным.

— Нет, вполне местная. Просто многие имена сохранились ещё с давних времён; некоторые изменились, некоторые — остались прежними. Образовались, правда, и новые. Вот, например… — увлечённо начала она, но тут же осеклась, — ой, извини! Я иногда увлекаюсь посторонними темами, и история в этом на первом месте.

— Ничего страшного, — откликнулась машинально. — А почему «виновна»? Мне кажется, Сур более чем достоин родительской гордости.

— Мне приятно, что ты тоже так думаешь. Просто у него сложный характер, упрямый, как у отца, не все женщины такое выдерживают, — улыбка вновь стала виноватой.

Я медленно кивнула, пытаясь сообразить, к чему она ведёт и чего хочет добиться. Желание матери познакомиться с возлюбленной сына казалось логичным и оправданным, но вела себя женщина при этом как‑то… странно. Смотрела на меня чуть ли не испуганно, как будто это я пришла к ней в дом со словами «здравствуй, мама!», мялась и терялась, хотя, с другой стороны, вычислить меня и найти у неё получилось без особого труда. На скандалистку она, определённо, не походила, но… может, хотела сообщить, что я не подхожу её сыну, а мягкий характер и хорошее воспитание мешали заявить об этом прямо?

— Хороший у него характер, мужской, — пробормотала я, неуверенно хмурясь и не зная, что ещё можно сказать и какого ответа от меня ждут. Если вообще ждут.

— Ну да, более чем, — покивала женщина. — Алёна, я сейчас задам тебе вопрос, но ты, пожалуйста, не сердись. Я ни в коем случае не хочу тебя обидеть, но не спросить не могу. Какие отношения связывают тебя с моим сыном?

Я почувствовала, что мои брови изменили направление движения: перестали хмуриться и медленно поползли на лоб. Нет, я всё понимаю, они не общаются, но… она знает, как меня зовут, то есть — какие‑то справки явно наводила. Как в таком случае умудрилась пропустить ответ на этот вопрос? Сура называла моим женихом даже моя преподавательница, которая видела нас вместе всего один раз, и вели мы себя при этом исключительно прилично! Просто открыла какое‑нибудь досье с краткой биографической справкой? Но тогда почему она вообще заинтересовалась моей личностью?!

— Близкие, — осторожно ответила я. — А что?

Может, это вообще какая‑то посторонняя женщина, не имеющая к Сургуту никакого отношения? Какая‑нибудь местная сумасшедшая?

— Об этом я знаю, просто неверно выразилась… Извини, очень волнуюсь, мне тяжело даются новые знакомства и разговоры с чужими людьми, — она вновь робко и виновато улыбнулась. — Я имела в виду, как ты к нему относишься?

— Хорошо, — ещё осторожнее ответила я. Волнение, конечно, могло объяснить странность её слов и поведения. Я даже немного посочувствовала Алисе, представив себя на её месте, но это всё равно был не повод отвечать на настолько личные и даже почти интимные вопросы посторонней женщине. Я самому Суру пока стеснялась сказать всё прямо, и хорошо, что призналась самой себе, где уж тут заявлять во всеуслышание!

— Логично, — глубоко вздохнув, она на мгновение прикрыла глаза, после чего уточнила: — Ты относишься к нему как к мужчине?

Подозреваю, в этот момент выражение моего лица стало крайне забавным, потому что одна бровь так и осталась на лбу, а вторая озадаченно нахмурилась.