У отца в жизни всё было просто. Музыкальная школа, консерватория, концерты, конкурсы, репетиции, бесконечные гастроли и такая же возвышенно — интеллигентная жена. Вместе они напоминали пару журавлей: тонкие, изящные, светловолосые, с плавными движениями и вкрадчивыми мягкими манерами.

У дяди Бори… тоже всё было просто. Лётная школа, пятнадцать лет за штурвалом военного транспортника, стычка с пиратами, ранение, комиссия, пенсия в тридцать пять и небольшой дальнобойщик, взятый под залог всего имущества, которое у него было. И жена — простая и добрая женщина, ассистент врача с того же корабля, на котором он служил. Они тоже вместе смотрелись очень органично: невысокие, плотного телосложения, деловитые и хозяйственные. Лично мне они напоминали пару бобров.

Собственно, на этот транспортник нас и забрали, вполне официально оформив опекунство. Здесь и моя недополученная профессия бортмеханика оказалась очень кстати. Специальность я выбирала по простому принципу «как можно дальше от оркестра и сцены», а техника в целом и космические корабли в частности завораживали меня с детства. К счастью, особыми талантами в музыке я не блистала, и родители не стали уговаривать продолжить династию. Хотя играть на скрипке я выучилась, и даже полюбила это дело; но — для себя, тихонько, под настроение.

О неоконченном образовании я не жалела совершенно. На практике, да под руководством прошлого механика деда Ефима, сейчас окончательно осевшего на Земле из‑за преклонного возраста и проблем со здоровьем, я освоила её в гораздо большем объёме, чем могла сделать это в училище.

Зрелище, конечно, довольно потешное: пара журавлят, воспитанная бобрами. Мы же с братом в родителей, оба светловолосые и достаточно высокие, я так даже выгляжу почти хрупкой, как мама, даром что на поверку гораздо крепче. А вот Ваня в отличие от отца не чурается физической нагрузки, и, более того, весьма упрямо работает над своей подготовкой. Результат пока выглядит весьма потешно, братец здорово напоминает вешалку, но это просто пока растёт. Вот вырастет, мясца наработает, красавец будет. Действительно — космический волк. Он твёрдо настроен пойти по стопам дяди Бори, нынешняя жизнь ему безумно нравится, он уже неплохо наловчился пилотировать. А я… мне она тоже в целом нравилась.

Если бы ещё не Ванькины шуточки!

— И что «Выпь» говорит? — уточнила я, пока мы шли по гладкому упругому покрытию без малейшей щербинки — небольшому местному космодрому.

«Выпью» называлось упомянутое Иваном устройство дальней связи, позволявшее почти без задержек передавать информацию на громадные расстояния. Закономерно, что подготовка к сеансу связи начиналась с дядиного флегматичного «ну что, выпьем?» Устройство было сложное, капризное, задумчивое и на редкость неторопливое. Её работоспособность зависела от совершенно непредсказуемых факторов вроде личного «хочу», активности Сириуса или скорости ветра на Юпитере.

— Вот сейчас придём, сама узнаешь, — отмахнулся он. Потом пару секунд помолчал и смущённо продолжил: — Слушай, Алёнк, я комбез порвал. Зашьёшь?

— Как ты умудряешься это делать? — Я растерянно покосилась на мелкого. Ткань наших лётных (читай — рабочих) комбинезонов была живучей настолько, что из неё можно было шить скафандры (собственно, их из неё тоже делали), но брат умудрялся регулярно рвать её в самых неожиданных местах, причём без особых усилий.

Хотя больным вопросом, конечно, была обувь.