Я тут же заподозрила Сура во лжи относительно космических перелётов; он‑то говорил про тесные связи, нарушаемые во время перелётов! Однако симбионт поднапрягся и выдал понятный мне образ — картинку. К большому камню, явно расположенному под водой, крепилась странная конструкция: множество мелких зеленоватых шариков, оплетённых паутинной сеткой. Сеткой они были скреплены друг с другом, а ещё от каждого тянулся тонкий стебелёк к камню. Кажется, это была местная водоросль.

Картинку сменила другая: те же шарики, лишённые паутины, хаотически болтались, но на первый взгляд казались живыми и бодрыми. А вот на третьем образе шарики, заключённые в сеть из паутины, но оторванные от камня, явно зачахли.

Похоже, мазур так пытался объяснить, что их связи друг с другом и с планетой имеют совсем разную природу, и если без первой можно обойтись, то вторая жизненно необходима. А отправляясь в космос они, похоже, имитируют связь с планетой связью с кораблём, то есть, фактически, отпускают в плаванье свою колонию с частью камня. И для надёжности делают «паутину» плотнее. В ответ на эти рассуждения от симбионта пришла волна облегчения и одобрения: мы друг друга поняли.

Утро показало, что не так страшен зечик, как твердят очевидцы, а с мазуром в организме можно жить. С одной стороны, это открытие принесло нешуточное облегчение, но с другой — теперь меня настойчиво грызла совесть. Нет, извиняться перед Суром я ни в коем случае не планировала, а вот за то, что напугала родных, было ужасно стыдно. Представляю, что они могли подумать и почувствовать! А я сбежала, да ещё всю ночь спокойно дрыхла, пока они мучились подозрениями и вопросами…

Я долго металась между необходимостью срочно пойти и всех успокоить и желанием провалиться сквозь землю от стыда, лишь бы не показываться им на глаза. В итоге умывание здорово затянулось, но в конце концов я всё‑таки выглянула в коридор и тихонько прокралась в общую комнату. Там обнаружился только задумчивый Василич, остальные ещё спали. Во всяком случае, я очень на это надеялась.

— А — а, вот и наша героиня, — беззлобно протянул он, окидывая меня насмешливым взглядом.

— Я… это, — смущённо пробормотала я, — извиниться хотела, что вчера вот так убежала и всех напугала.

— Да нам тут вроде объяснили. В общих чертах, — хмыкнул мужчина, с интересом разглядывая моё лицо. — Ну, и как оно? Уже сожрало твой мозг? Поработило? Ты хочешь уничтожить человечество?

— Как сказал Ванька, мозг оно не нашло, — вздохнула я, усаживаясь в кресло. — По поводу порабощения ничего сказать не могу, убить хочу только одного и вполне конкретного человека. Причём местного, — я недовольно наморщила нос. — По — моему, мазуры такими вещами, как галактические войны и захват кого‑то, не интересуются. Я пока ещё не очень освоилась, но вроде бы люди им нужны как транспортное средство. Ну, и развлечение заодно, — предположила я, и тут же получила волну удовольствия и радости от симбионта. — Кхм. Оно одобрило формулировку.

— То есть, всё‑таки живой имплантант, а не опасная форма жизни? — со смешком заметил Василич и добавил ехидно: — Если со мной сейчас, конечно, ты разговариваешь, а не оно маскируется.

— Ну я же в любом случае не смогу ничего доказать, да? — философски заключила я.