Ну, вот, дождался!

— Семён Афанасьевич, следуйте за мной, — позвал какой-то мундирно-ливрейный обитатель дворца.

Пришлось топать в чей-то кабинет (или как оно здесь называется). Сама императрица возжелала потрындеть со мной на частные темы, якобы героем заинтересовалась.

— Присядь, Симеон, отведай кофей.

— Благодарю ваше императорское величество. Ох и горький у вас кофе, явно нерусский, — вырвалось как бы нвзначай.

— Так сахар бери и подсласти.

Те, кто в НЛП рубит, сразу могут представить мою следующую, хоть и не совсем почтительную, фразу. Вот и царица офигела, но любопытство-то в ней проклюнулось.

— Симеон, так не бывает ни русского кофе, ни сахара. То и другое растёт лишь в жарких странах, — гордо поставила меня на место Екатерина, а её статс-секретарь даже покачал утвердительно головй.

— Думаю я, государыня, выйдя в отставку заняться тем и другим. То, из чего можно делать русский кофе, ныне растёт повсюду в качестве сорняка.

— Думай, что говоришь, когда с императрицей беседуешь!

— Ваше императорское величество, я не знаю откуда во мне такие знания, но сочту за честь попробовать преодолеть невозможное. Рассчитываю уже до конца года намолоть именно русского кофе и предоставить образец на пробу.

Реакция Екатерины удивила не только меня, но и секретаря. Конечно, ей нужно под каким-нибудь предлогом впендюрить мне крупную сумму, чтобы мог жить достойно. Noblesse oblige, как говорят излишне заумные люди, и ни центом меньше. Если бы не потеря памяти, то отправили бы меня, как в реальной Истории, на стажировку в Англии и погиб бы я в шторме возле Антильских островов в 1794 году. А тута другой пердимонокль получается, во флот уже не вернёшь пока память не восстановится.

— Симеон, коли представишь мне кофе, выросший у нас в России и докажешь это, то одарю тебя деньгами за сей подвиг! Пятьдесят тысяч рублей, не менее.

— Благодарю, государыня, докажу на деле. А вот с русским сахаром придётся подождать лет пять. Зато впоследствии его можно будет производить у нас и даже поставлять на экспорт. Всё практичнее, чем на заморский тростниковый тратиться постоянно.

Статс-секретарь, который не в теме по вопросу моего происхождения, отвесил челюсть и никак не мог её вернуть на место. Тайна сия известна лишь нескольким людям в мире и они боятся трепануться где-нибудь на стороне. Ибо без языка можно остаться, что грустно и обидно до конца жизни каждому.

— С сахаром я подожду. Не спрашиваю откуда ты это знаешь, так как наверное оно с памятью ушло. Теперь о твоём будущем…

Оказывается молва сама за меня легенду придумала, да похлеще реальной. Получается, что я спас не просто капитана, который погиб всё-таки в конце боя. Спецы посчитали за меня, что я обеспечил жизнь командира корабля до тех пор пока не подошли корабли Чичагова. А значит благодаря мне и достигнута виктория в битве под Выборгом. Херня полная, но императрице и престолонаследнику такая версия щекочет самолюбие. Мне же пофиг, доказывать иное не собираюсь.

Итоговое итого свелось к целому набору плюшек. Я теперь в чине капитан-лейтенанта, правда в оставке, награждён орденом Святого Георгия почему-то. Одного кабинет-секретаря оторвали от заведования имперскими театрами и назначили мне в опекуны-наставники, чтобы заботился об ущербном разумом. Ему даже жалованье подняли ради этого, а заодно добавили ещё и на расходы. Буду пока проживать у него в особняке на полном довольствии.

Вознаградили немалой суммой в 5 тысяч рублей и одарили поместьем с двумя сотнями душ, недалеко от Петербурга. Рояли эти реальны, так как я не чужой императрице, а вообще-то её родной внук, Да, рождён вне брака, ибо Павел тогда ещё не был женат.