ст. 2. И небеса затянуло, и горизонты: море песков несется в пустыне, море песков над пустыней… Летит ураган в пустыне мировой, пустыне холодной.

ст. 3. Чей голос в буре звучит небывалым призывом?

ст. 4. Кто, тусклый, стоит в песках?

ст. 5. Сквозь холод, сквозь мглу звезды мигают, подернутые сухой тучей.

ст. 6. Но кто, тусклый, стоит в песках, кто кричит в небеса?

ст. 7. Прося покоя и снисхождения. Нет ни покоя, ни снисхождения.

ст. 8. И пески напрасны, и напрасны крики. Все заглушает буря, все затмевает Самум холодный.

ст. 9. И сильна Вечность, и не перекричать Вечность… Что-то титаническое, что-то неестественно великое!..

ст. 10. Задыхаясь Самумом холодным, полузасыпанный, обливается слезами.

ст. 11. Песок душит и хрустит на зубах.

ст. 12. Ослепли глаза старые… Падает проклятый, погибший.

ст. 13. Наваливается зыбь сухая… Не выкопать, не выкопать старого.

ст. 14. И, умирая, нищий славит Всевышнего; и, умирая, светлеет.

ст. 15. Наконец громадный порыв бури застилает старого… Тянется черная ночь…

§ 21 (Adagio)

ст. 1. Это был тот, кто смиренен, кто беден стал; над бедным телом его песочный курган возвышается в безмолвии тихом небес.

ст. 2. Так лечу я… меж бурь, меж туманов… светит бледная луна.

ст. 3. Так слышу я — голоса заоблачные, голоса примирения, голоса тихие.

ст. 4. Так — вижу я, что и ворон прощается; так знаю я — и убийца прощается: он боролся, страдал, ища Бога, Господа моего.

ст. 5. Вон туманы встают, и вздыхают, и стелются…

ст. 6. Вон откуда-то издали прощение и счастие… И уже никто не потерпит ни за любовь свою, ни за песни свои, ни за безумие свое.

ст. 7. И пустыня в покое. Под холмом покоятся горькие кости.

ст. 8. Дитя, настрадалось!.. Во сне придет твое детство!

ст. 9. Горькая луна — бледная, мертвая, катится в небесах.

ст. 10. Настрадалось!.. Холодные туманы!.. Бледная, мертвая, катится в небесах!

ст. 11. Вздыхают порывы бури улетающей, «еще порывы» последней бури.

ст. 12. Уже нет ледяной пропасти: не клокочет бессмысленная плоть…

ст. 13. Страждущий Иуда получает утешение. Жизнь улетает из камышей кротким призраком. Роза наклоняется над прудом… Шепот серебра в лунной сказке.

ст. 14. Слыша тихую песенку, прилетают белые Ангелы и погружают воспаленных безумием в кристальный холод небес…

ст. 15. Кипарисы сонными верхушками уплывают <нрзб.> в даль холода и чистых стремлений.

ст. 16. Вздыхают порывы бури замирающей, еще «порывы» «последней» бури!

§ 22 (Adagio)

[ст. 1. Дальше и дальше в глубь веков… Дальше и дальше в грядущее… Дальше и дальше, чтобы снова раскрылась картина того, чего не избежать спящему ребенку…]

§ 23 (Adagio)

[ст. 1. Зори….. Испуганной птицей слетела ночь…

ст. 2. Все дрожит от предрассветной грезы; забываюсь грезой… Вижу ребенка невинного; он колеблется, спящий, в туманах…..

ст. 3. И подхватывают его… И несут и несут куда-то.

………………

ст. 4. Зори…]

ст. 5. Под холмом покоятся старые кости.

ст. 6………………

ст. 7. И один, один, взволнованный, синий, расплывается титан на Востоке.

[1899 года]

[Послесловие] (Postludium)

ст. 1. Братья мои, не браните меня; вещее есть в песнях моих.

ст. 2. Если бы не от Него говорил, верили бы мне; но говорю сущее от Сущего, а не верите снам моим.

ст. 3. И го́ните меня, проклинаете меня… Ухожу в страны далекие, плача о ничтожестве моем.