— В общем, тебе понравилось, как он вибрирует? — захихикала она, едва не захлебнувшись в кружке.

Я улыбнулась.

— Ну, что-то вроде. Я просто раньше таких людей не встречала, он очень необычный. Ты не спрашивала, откуда он родом? Явно не местный.

— Он, говорят, откуда-то с Левого берега. Из Левого Полюса, или, может, поближе. Да я особо не пыталась выяснить. А что в нём такого необычного? Ли… моя знакомая, в него влюблённая, только отмахнулась. А мне безумно интересно! — подруга состроила просящую мордашку. — Она такой человек… ну, жёсткая, грубая, почти бесчувственная. А тут — я просто в шоке! — говорит, как влюблённая школьница.

— Да я даже не знаю, что тебе в связи с этим ответить! — удивлённо вытаращившись на Олею, хмыкнула я, пытаясь примерить услышанное к тару следователю. — Ну, мне показалось, он очень волевой и энергичный человек. Может быть, упрямый и напористый; возможно, даже способный идти к своей цели по головам, — медленно проговорила я, покачивая головой в такт своим мыслям и стараясь до последней чёрточки восстановить в памяти образ мужчины. — Совершенно определённо, человек проницательный, хороший психолог. Терпеливый — я вон минут пять рыдала, так он меня очень мягко и тактично уговаривал, хотя, насколько знаю, мужчины обычно очень не любят женских слёз. Но это, наверное, скорее можно назвать упорством. А примечательного в нём… ну, глазища синие, да эта его музыка бешеная. Очень похоже на настоящую грозу. Сильную такую, весеннюю; помнишь, в том году была? Я потому так и впечатлилась им, что не ожидала от живого человека подобного светопреставления. Очень сложно с ним в одной комнате находиться; как будто потолок начинает на плечи давить.

— Как ты образно описываешь, — встряхнулась после пары секунд молчания Олея. — Аж мороз по коже! Сразу видно, что ты медленно но верно превращаешься в самого настоящего творца, — она улыбнулась. — То есть, с «синеглазым демоном» ты согласна? — провокационно поинтересовалась подруга.

— С синеглазым — на сто процентов, — рассмеялась я, не поддавшись на провокацию. — А вот за что его демоном обозвали, ещё разобраться надо. Я из этой братии никого никогда в жизни не встречала, судить не могу. Но, с другой стороны, он настолько необычный по сравнению со всеми, кого я знаю, что я скорее согласна его именно демоном посчитать, чем человеком. А! У меня же пирожные оставались! Будешь?

— Брр, ты хоть паузы делай между демонами и пирожными, — она фыркнула. — Я не сразу поняла, причём тут пирожные. Буду конечно, давай. А не страшно?

— Да они вроде довольно свежие, вчера утром купленные, — пожала плечами я. — Чего их бояться?

— Тьфу! — она с хохотом согнулась пополам. — Забираю назад свои слова про паузы! Сначала самой бы научиться. Я верю, что ты не боишься пирожных, даже позавчерашних. Хотя вот прошлогодних я бы, пожалуй, и испугалась, — она задумалась, видимо, представляя эти самые пирожные. — Представляешь, такие подгнившие, в плесени… брр!

— Ну, вряд ли они даже через три года попытаются тебя съесть. А кого я бояться-то должна?

— Демона этого. Если он, конечно, на самом деле демон. Да и если нет — тоже. Уж очень о нём нелестно отзываются все, кто его знают. И «маньяк» — самое мягкое определение.