Мы быстро пробрались к самому сердцу праздника — небольшому музыкальному ансамблю, рассевшемуся у относительно свободной площадки, на которой отплясывали нарядно одетые люди. Женщины в длинных широких пёстрых юбках и свободных рубахах, мужчины — в аналогичных по крою рубахах, подпоясанных широкими ремнями, узких штанах и высоких мягких сапогах. Такие сапоги, кстати, только на вид неудобные; на деле же они при всей своей лёгкости и мягкости очень прочные и совершенно не пропускают воду, а ещё не дают ногам преть и мёрзнуть. То, что нужно для рыбака, чья жизнь тесно связана с капризной Великой Рекой.

Вокруг танцующих собрался широкий круг сочувствующих, которые то и дело менялись местами с танцорами. Вдруг напротив нас остановился один из мужчин — молодой, не старше тридцати лет, обаятельный брюнет с белозубой улыбкой, — и сделал приглашающий жест рукой.

— Он зовёт тебя танцевать? — полюбопытствовал Карт. Я, радостно рассмеявшись, качнула головой.

— Нет, тебя, — недоумение на лице следователя вызвало ещё большее веселье. — Он сначала тебя перетанцевать должен, чтобы пригласить меня, обычай такой, так что иди-иди, — и я, бессовестно пользуясь замешательством синеглазого демона, вытолкала его к танцорам.

Танцы были простые и незамысловатые, как и музыка. Цепочки шагов с притопами то всей стопой, то носком, то пяткой, прихлопы руками, иногда — повороты и взмахи руками в такт музыке. Какого-то определённого рисунка танца не было, нужно просто отдаться своему чутью мелодии (которая тоже в большей степени была импровизацией). И вскоре я обнаружила, что откровенно любуюсь своим спутником; он быстро схватил незнакомый ритм и простые движения, а потом… Ну, в самом деле, кто способен сравниться в лёгкости шагов и грации с ветром?

Невезучий соперник быстро признал свою полную несостоятельность и раскланялся, а лукаво улыбающийся Аль ухватил не успевшую даже пискнуть меня за руку и утащил с собой. Кажется, он втянулся.

Из круга танцующих мы выпали где-то через час, хохоча от восторга и уже едва стоя на ногах. Нас радостно хлопали по плечам, что-то одобрительно кричали — нас приняли.

— Как тебе? — поинтересовалась я, когда какая-то пожилая женщина вложила в наши руки по стакану со слабым красным вином, которые мы осушили залпом при полном одобрении окружающих.

— Мне? — вскинул брови Карт и, вдруг рассмеявшись, обхватил меня выше коленей и, подняв, закрутился на месте. Не то восторженно, не то испуганно взвизгнув, я вцепилась в его плечи, и через несколько секунд вновь была утверждена на ноги. — Нравится — это слишком слабо сказано, а высказаться более точно я не могу, потому что не умею, — он пожал плечами. Я тут же осторожно прислушалась к биению его струн, и тоже не удержалась от улыбки: даже его грозовая музыка сейчас звенела от восторга.

— Карт! — вдруг окликнул сильный мужской голос, и мы обернулись. Лицо этого мужчины было мне смутно знакомо; кажется, коллега Аля. Я разглядела его спутников и поняла, что не ошиблась — именно коллеги. Ещё один мужчина, которого я тоже видела в тот визит к Карту на работу, и круглолицая восторженная женщина. Единственная незнакомая мне девушка, примерно моя ровесница, неуверенно цеплялась за спутницу, явно пытаясь оказаться подальше от мужчин. — Так-то ты болеешь? — весело подмигнул он.

— Нет, я так лечусь, — хмыкнул Карт.

— Я надеюсь, вы не собираетесь прямо сейчас слинять? — строго поинтересовалась женщина. — Коль уж мы застукали вас в столь неформальной обстановке.

— Конечно, не собираемся! — торопливо ответила я, не дав Алю и рта открыть. — Праздник же только начинается!

— Вот и здорово.