Карт с огромным облегчением воспользовался возможностью сбежать куда подальше от вихрем ворвавшейся девушки. Ворвавшейся не только и не столько сейчас в кухню друга, сколько в его жизнь в целом, устоявшуюся и размеренную. Она была тем пресловутым ветром перемен, о котором спето и сказано очень много. Аль не то чтобы не любил резких изменений; наоборот, они приводили его в восторг и манили за собой. И поэтому он очень боялся сорваться, чем дальше, тем сильнее. Потому что это означало потерю обретённой личности, жизни, — того, к чему он стремился, сколько себя помнил. Но и это не было бы так страшно, если б не простой широко известный факт: любой искусственно сдерживаемый конфликт взорвётся пропорционально времени этого сдерживания. А три года сверх положенного — это очень долгий срок.

Он предчувствовал этот срыв. Рано или поздно он был неизбежен, но сейчас призрачное «когда-нибудь» превратилось в безжалостное «скоро». Знакомство с хорошей девушкой, по злой иронии судьбы оказавшейся неопытной видящей истину, разрушило тот кокон, которым тщательно окутывал себя ветер, пытающийся стать человеком, и лёгким движением поставило мир, без преувеличения, на грань катастрофы.

Но, выбегая из кухни, Карт об этом уже не думал. Он напоминал сейчас охотничьего пса, почувствовавшего близкую дичь. Поэтому, когда вместо улицы следователь выскочил в предоставленную ему гостевую комнату, он помянул недобрым словом неких творцов, творящих Хаос знает что. Правда, почти тут же вынужден был забрать свои слова обратно, и отправить по тому же адресу мысленную благодарность: он обратил внимание на свой внешний вид.

Вторая попытка покинуть дом оказалась удачной; за дверью комнаты действительно обнаружилась улица.

На месте происшествия двинувшийся туда на наёмном катере следователь, по дороге вызвавший экспертов, оказался одновременно с парой патрульных, которых попросила проверить, всё ли в порядке, соседка. Женщина видела, как хозяйка дома выскочила из него практически неглиже, и закономерно обеспокоилась. Поскольку Ау не вернулась ни через пять минут, ни через пятнадцать, бдительная дама сочла уместным обратиться к гармоникам.

Молодые парни, ошарашенные внезапным появлением «великого и ужасного» Карта Аля, безропотно признали его право распоряжаться. Один остался снаружи, караулить, а второй прошёл за следователем: тот решил подстраховаться и прихватить свидетеля.

В без труда найденном кабинете, явно по совместительству служившем репетиционной студией для Арга Лиела, царил форменный погром — разбитые статуэтки, стулья, раскиданные книги, ворохи бумаг, многие из которых пестрели жирными точками нотной грамоты. Вот только трупа никакого здесь не было.

— Знатно пошуровали, — предположил патрульный, с любопытством оглядываясь.

— Да уж, — задумчиво кивнул Аль. Отсутствие тела создавало определённые трудности.

В том, что девушка не врёт, сомнения не было. Во всяком случае, она явно уверена, что видела именно то, о чём рассказывала. А вот что тут произошло на самом деле, предстоит выяснить. Следователь мимоходом порадовался, что привычно отправил первого подвернувшегося патрульного за экспертами с расплывчатой формулировкой «на место происшествия». Иначе получился бы конфуз с прибывшими специалистами.

Что касается предполагаемого трупа. Во-первых, его могло и не быть, а смерть была инсценирована. С какой целью — пока непонятно. Ну, а, во-вторых, труп могли спрятать. Времени, пока саена Лиел бежала по городу, с лихвой хватило бы на то, чтобы неторопливо разделаться с тремя-четырьмя трупами. Принимая во внимание чутьё Ау, Карт Аль склонялся именно к этому варианту.

Одно было очевидно. Тонкая неуверенная ниточка, за которую он потянул, по косвенным признакам (искусственный резонанс был, мягко говоря, не слишком распространённым явлением) и во многом основываясь на собственном чутье предположив знакомство так и не опознанной покойной женщины с покойной же Иеа Лиел, явно вела в нужном направлении.