— А я откуда знаю? — огрызнулся мрачный Карт, всё так же неподвижно лежащий навзничь на полу.

— То есть? — Сарк удивлённо вскинул брови.

— Сарк, это легенда, — хмыкнул Аль. — Понимаешь? Ле-ген-да. Вы пугаете своих детей страшной сказкой про ужасного Катраля, даже не зная, что это не имя собственное, а название целого вида. Нас таких тысячи, мы… просто ветры, летающие над этим миром. И все ветры — это мы. Просто почти всех такое состояние устраивает, но есть и чудаки, если не сказать — извращенцы, вроде меня, кому интереснее жить среди людей. И у нас тоже есть свои сказки, только не страшные, — как ветер может бояться людей? — а красивые. Этой легенде, про сердце ветра, лет столько же, сколько всему миру. Гармония, найденная для пяти струн Ветром на заре времён, вот откуда пришла эта сказка. «Заглянув в глаза человеку и увидев там себя, безумный обретёт покой, а отчаявшийся — новое начало. Разделённое пополам преумножит века, хлынет ветром перемен, и новая симфония сорвёт пелену сна…» И так далее, и тому подобное. Не очень похоже на руководство к действию и чёткий план, согласись.

— Хаос побери, — вздохнул Рамлен. — Жутковато звучит. А какого же демона ты тогда так вдохновенно мечтал о «том самом» человеке? — он растерянно качнул головой. — Ветром перемен побыть захотелось? — мужчина нервно хмыкнул.

— Нет. Я скорее безумец, мечтающий обрести покой, — без особого веселья усмехнулся живой ветер. — Плохо же ты слушал видящую истину, если этого не понял. Ну, или никто не догадался задать ей правильных вопросов. Ветры бывают разные, Сарк. Есть свежий весенний ветер, пробуждающий мир ото сна, есть ледяные порывы, убивающие посевы. Есть моровое поветрие, выкашивающее города и тянущее за собой клубы чёрного дыма, а есть ветер, несущий в засуху полные ливня тучи. Некоторые дуют постоянно, и они не желают жить среди людей, а некоторые… У них есть своё время, и именно поэтому я сумел прожить так долго среди вас. Но время моё кончилось три года назад. И что будет теперь — я не имею понятия.

— И какой же ветер ты?

— Она же говорила. Или нет? Один из грозовых ветров, живущих вдоль Великой реки.

— Шторм?

— Ну… да, можно сказать и так, — непонятно хмыкнул Аль.

— Ладно, страшные сказки, это, конечно, хорошо. А делать-то что?

— Понятия не имею. Ты же у нас творец!

— Да я-то творец. Только последнее время это ты творишь всякое безобразие, а я всё больше последствия разгребаю. Ладно, тогда вернёмся к старому плану, с камнем. Но с Ау ты всё-таки поговори, она же наверняка что-то поймёт и будет очень нервничать. Имей в виду, если она начнёт расспрашивать меня, я расскажу ей всё, что знаю. Хотя, пожалуй, в одно помещение вас впускать можно будет только при наличии камня. Так что пока просто думай, как перед девушкой оправдываться будешь, — ехидно резюмировал Сарк.

Аль покорно вздохнул. Вопросы, вопросы, вопросы… почему же на поиски ответов так сильно не хватает времени?

Кто-то когда-то сказал, что самая большая роскошь в жизни — это время, поэтому богатыми из всех живущих можно назвать лишь творцов, обретших над ним власть. Сейчас Астор Виал с тоской вспоминал это изречение и искренне сокрушался, что не обладал талантом творца.

Вчера молодой помощник следователя покинул картотеку далеко заполночь. Точнее, можно сказать, сделал он это только сегодня, пугающе недавно — поспать сумел всего пару часов.