Вот так, улыбаясь и гордясь своими успехами, я брела через ночь, беспечно покачивая в руке небольшую, но удивительно вместительную сумочку, и слушала неповторимую музыку.

А потом тишину ночи разорвал чудовищный грохот, похожий на взрыв, пошатнувший даже мостовую под ногами. Я испуганно вжалась в ближайшую стену, между которыми была втиснута узкая улочка, вглядываясь в зыбкую темноту, нарушаемую только неяркими огнями ночных светильников, парящих высоко над улицей. Взрыв на мгновения оглушил, полностью дезориентировал в пространстве. Очнулась я только когда поняла, что, даже спустя прошедшую с этого взрыва вечность, никто не высовывается из окон, не слышно взволнованных голосов, да вообще ничего не слышно. Только всё та же музыка ночи, сменившая свою тональность; теперь она была очень тревожной, нервной. И тут до меня, наконец, дошло, что это был не взрыв, да и звук этот слышала только я. Звук, с которым обрывается струна.

Накрепко вцепившись в тонкий ремешок сумки, как в соломинку, я нырнула в хитросплетение улиц, которое знала как свою собственную комнату. Нервное напряжение нарастало, будто намеревалась быть гроза, а я почти бежала по мостовой, шестым чувством зная, куда нужно двигаться. Правда, задать себе вопрос, а с какой целью я так спешу к месту этого страшного — я уверена, страшного! — события, я отчего-то не потрудилась.

— Саена? — окликнула я, отдуваясь; в конце концов я всё-таки сорвалась на бег. Незнакомка сидела в одном из переулков прямо на брусчатке, привалившись спиной к стене дома. — Саена! — я подошла ближе и опустилась рядом с ней на корточки. Тело действовало, как заведённое; а разум лишь недоумевал над бесполезностью всех этих жестов. Он уже точно знал, что женщина мертва, и совершенно точно не откликнется.

На лице незнакомки навечно застыла печать ужаса, а из уголка губ сбегала тонкая струйка крови.

— Саена? — раздался незнакомый мужской голос. Я вздрогнула и вскочила, испуганно озираясь. В конце переулка стояли двое патрульных. — Что-то случилось, саена? — оба мужчины рысью кинулись ко мне. Я только кивнула, беспомощно переводя взгляд с мёртвой женщины на приближающихся гармоников и обратно.

— Она мертва! — воскликнул один, опустившийся, точно как я, рядом с незнакомкой на корточки.

— Что здесь произошло? Саена, вы меня слышите? — второй патрульный аккуратно потряс меня за плечо. Я вновь кивнула, не в силах оторвать взгляд от неизвестной женщины. Лопнувшая струна… это была её жизнь. Её разорвавшееся сердце.

Этого знания моё оглушённое сознание уже не выдержало, растворяясь в блаженной темноте.

Карт таки убежал, растворившись в темноте подобно призраку. Аккуратный Тор потратил всего несколько секунд на сбор тонких листков обратно в папку и организацию из папок небольшой ровной стопки, а в коридоре уже и след Аля простыл. Только минут через десять блужданий по зданию, освоиться в котором Астор ещё не успел, парень наткнулся на одного из дежурных охранников. Скучающий бородач охотно пояснил, что патруль обнаружил труп, и Карт Аль побежал допрашивать подозреваемую, которая находится в восьмой комнате для допросов. А чтобы попасть в эту комнату, юному тару нужно пройти вот по этому коридору до лестницы, спуститься на этаж, повернуть направо, и там, во втором коридоре слева будет искомая дверь, помеченная табличной. То ли третья, то ли четвёртая по правую руку.

Нужную дверь молодой человек отыскал без труда и, чтобы не мешать, проскользнул внутрь тихонько, без стука.