|
«Да, Стивен. Ты сделал мне больно». И при этом ей некого винить, кроме самой себя. Он не давал ей никаких обещаний, он дал ей только то, чего она хотела, — возможность стать женщиной. Необычайным усилием воли она спокойно сложила листы, а потом попробовала сунуть их в конверт. Что-то мешало ей, и она заглянула туда. В чем дело? В конверте что-то лежало. Хейли перевернула его, и на ладонь ей высыпались… увядшие анютины глазки. Больше она не могла сдержать слез.
Глава 23
Стивен сидел в кабинете своего лондонского особняк просматривая со своим секретарем Петерсоном счета по имению. Он тер виски, чтобы унять пульсирующую боль, но и не помогало. Голос Петерсона жужжал, заставляя Стивен вслушиваться в отчет о том, что произошло в его отсутствие Он был дома вот уже почти полмесяца, но все еще не при ступил к делам. Невидящими глазами всматривался он в бумаги, лежащие перед ним; мелкие ряды цифр расплывались и казались ему совершенно лишенными смысла. Впервые в жизни ем стало безразлично, в каком состоянии находятся его дела, и говоря по правде, ему было безразлично почти все. — Не желаете ли просмотреть отчет по йоркширским: имениям, милорд? — спросил Петерсон, выглядывая из своих очков. — Что-что? — Йоркширские имения. Не желаете ли просмотреть… — Нет. — Стивен резко поднялся и провел рукой по волосам. — Нам придется закончить эти дела завтра утром, Петерсон. — Но, милорд, — возразил Петерсон, — йоркширские имения… — Делайте как считаете нужным. — И Стивен отпустил потрясенного секретаря коротким кивком головы. Петерсон поспешно собрал бумаги и вышел. Стивен быстро выпил бренди, чтобы заново наполнить стакан. Последние две недели были самыми кошмарными в его жизни. Вышколенная прислуга содержала лондонский особняк в превосходном состоянии; трапезы его состояли из кулинарных шедевров. Никаких тебе детей, собак, шума и беспорядка. И все это вызывало у него страшную ненависть. В первый день по приезде он забрел на кухню, напугав прислугу этим небывалым посещением. Маркиз ни в коем случае не должен находиться на кухне, разве только ему подадут какое-то вконец неподходящее блюдо. На второй день мысли его устремились в прошлое, к тем вечерам, которые они с Хейли проводили в кабинете. Улыбка тронула его губы при воспоминании о том, как она отставила прочь бренди, чуть не поперхнувшись, когда крепкий напиток ожег ей горло. А потом он сочинил для нее стихи. И поцеловал ее. Он закрыл глаза и прямо-таки ощутил нежную ласку ее губ на своих губах, ее руки, обнимающие его за шею, ее язык… — Не знаю, о чем вы думаете, — раздался в дверях сухой голос Джастина, — но, должно быть, это нечто очаровательное. Я уже целую минуту пытаюсь привлечь к себе ваше внимание. — Он вошел в комнату и налил себе бренди. — Не хотите ли поделиться вашими мыслями? — Нет. — Стивен хмуро посмотрел на Джастина и тут же перестал обращать на него внимание. — Я думал, вы трудитесь изо всех сил, — заметил Джастин небрежным тоном. Он глотнул бренди и посмотрел на Стивена. — Я отпустил Петерсона на весь день. — Вот как? Почему же? — Потому что я не мог сосредоточиться и зря терял и его, и свое время. — Стивен тяжелым взглядом посмотрел на друга. — Есть какая-то особенная причина, из-за которой вы нарушили мое уединение, кроме желания пить мое бренди? — По правде говоря, есть две причины. Первая — мы должны обсудить последнее покушение на вашу жизнь. Стивен тяжело вздохнул. — Для чего снова заводить этот разговор? Джастин поднял бровь. |
