— Что ты хочешь этим сказать?

— Его коня нет на конюшне…

— Может быть, кто-то из мальчиков либо сам мистер Барретсон поехал покататься, — прервала ее Хейли; она похолодела от ужаса.

Памела покачала головой.

— Это Эндрю и Натан сказали, что лошади нет. Я пошла в комнату мистера Барретсона посмотреть, не уехал ли он покататься. Дверь была открыта, и я вошла. — Памела глубоко втянула воздух и стиснула руки. — В комнате никого не было, постель застелена. На камине лежало вот это.

— Это еще не значит, что он уехал, — возразила Хейли.

— Одежда его исчезла, Хейли. Почувствовав дурноту, молодая женщина прижала руки к груди.

— Откуда ты знаешь?

— В ящиках комода пусто, и в гардеробе тоже. — Памела тронула Хейли за рукав. — Как это ужасно, Хейли.

— Я… мне нужно прочесть эту записку, — сказала Хейли; голова у нее пошла кругом. — Я уверена, что есть какого — то разумное объяснение. Ты извинишь меня, Памела?

— Конечно. Хочешь чаю?

— Да, — сказала Хейли, натужно улыбаясь. — Чашку чаю — это именно то, что мне нужно.

Памела вышла, тихонько закрыв за собой дверь. Хейли. дрожащими пальцами сломала восковую печать на конверт; Колени у нее ослабли, и стоять она не могла; поэтому он: опустилась в кресло и вынула из конверта два листка бумаги

«Моя дорогая Хейли,

когда Вы прочтете это письмо, меня уже не будет в Холстеде. Я знаю, что Вы не поймете, почему я так решил, и когда-нибудь, надеюсь, Вы меня простите. Позвольте мне начать с того, что прошлая ночь была самой прекрасной ночью в моей жизни. Вы скорее всего не поверите этому из-за моего внезапного отъезда, но уверяю Вас, это правда. Я знаю, что мой отъезд причинит Вам боль, но ничего не поделаешь. Вы нисколько не виноваты в моек отъезде, равно как Вы не могли бы ничего сделать, чтобы предотвратить его. Я знал, и мы оба знали, что я уеду в один совсем не прекрасный день. Этот день настал — быстрее, чем мы ожидали. Или, пожалуй, он настал слишком поздно. Если бы я уехал до сегодняшнего дня, вчерашней ночи не было бы. Я навсегда сохраню воспоминания об этой невероятной ночи, Я — эгоистичный негодяй, поскольку позволил всему этому произойти, но все равно я ни о чем не жалею. Очевидно, я не такой замечательный человек, как Вы думали, но ведь я никогда и не притворялся таковым. Вы необычная женщина — единственный человек из всех, кого я встречал в жизни, кто добр по настоящему. Прошу Вас, найдите кого-нибудь, кого Вы полюбите — того, кто будет достоин вас. Если бы обстоятельства были другими — если бы моя жизнь не была такой усложненной, — возможно, все было бы иначе, но во мне, в моей жизни есть нечто — о чем Вы не знаете, — из-за чего я не могу остаться. Прошу Вас, простите, что я уехал вот так, ни с кем не простившись, но мне хотелось, чтобы последним моим воспоминанием о Вас было именно это — ангел, спящий в моих объятиях. Для меня было бы невыносимо видеть в Ваших глазах боль и страдание. Благодарю Вас и Вашу семью за редкую доброту ко мне. Я всегда сохраню благодарность к Вам за то, что Вы спасли мне жизнь. Вы, Хейли, затронули во мне то, чего никому никогда не удавалось затронуть. И я никогда и ни за что не забуду Вас. С глубочайшей нежностью, Стивен».

. В оцепенении, сухими пустыми глазами Хейли смотрела на письмо. Она старалась дышать ровно, не желая поддаваться дикой боли, охватившей ее. «Если я сумею ничего не чувствовать, то выживу. Если я начну плакать, то никогда не остановлюсь». Ей казалось, она слышит голос Стивена, слышит, как он спрашивает ее: «Не сделал ли я тебе больно?» На глаза ее навернулись жаркие слезы, и она резко смахнула их.