— Кто-то же должен этим заниматься. Ваша голова явно занята другими материями.

Стивен бросил на друга уничтожающий взгляд:

— Вы сказали, что нарушили мое уединение по двум причинам. Какая же вторая? Хотелось бы знать.

— Моя дорогая жена послала меня просить вас прийти к нам сегодня отобедать.

— Она могла бы послать записку.

— Она уверена, что вы отказались бы, поэтому она уговорила меня лично передать вам приглашение. Вы отклонили три ее последних приглашения.

— Я не могу принять и это.

— Для Виктории это имеет большое значение, — спокойно сказав Джастин. — И для меня тоже.

Стивен допил бренди и решительно отодвинул стакан. Подойдя к окну, он посмотрел туда, где по другую сторону улицы простирались лужайки Гайд-парка. Перед его ничего не выражающим взглядом проезжали нарядные экипажи и фигуры всадников, совершающих утренний моцион.

— Так мы ждем вас в семь? — спросил Джастин.

Стивен вновь хотел отказаться. У него не было ни малейшего желания вести светские разговоры. Он попросту был не в состоянии это выдержать. Но он не хотел обижать свою сестру, которой почти ни в чем не мог отказать; он чувствовал, что нужно согласиться.

— Будет кто-нибудь еще?

— Честно говоря, да. Мы пригласили ваших родителей и Грегори с Мелиссой.

Скептический смешок сорвался с губ Стивена.

— Милая семейная встреча? Да бросьте вы, Джастин!

— Мне нужно понаблюдать за тем, как Грегори станет вести себя с вами среди своих. Вам не нужно будет ничего делать — только сидеть, есть и выпивать.

— А много ли подадут бренди?

— Достаточно.

Стивен сильно сомневался, что во всем благословенном королевстве найдется достаточно бренди, чтобы притупить его боль.

— Прекрасно. Буду в семь. Уверен, что вечер пройдет восхитительно.

Роскошная карета медленно двигалась по Гайд-парку; единственный ее пассажир смотрел в окно глазами, полными ненависти. «Ты снова уцелел, мерзавец. Почему ты не погиб? — Руки, обтянутые черными перчатками, сжались в кулаки. — Ты — единственное препятствие.. стоящее между мной и тем, чего мне всегда хотелось и что я заслуживаю. Больше никаких ошибок. И никаких наемных идиотов. Я убью тебя своими руками».

— Вы немного бледны, Стивен, — заметила его мать, пристально глядя на сына. — Вы больны?

Стивен устремил взгляд через стол на женщину, давшую ему жизнь, которая очень скоро забыла о его существовании, вспоминая о нем только тогда, когда ей это бывало удобно. Она была, несомненно, незаурядной женщиной, очаровательной хозяйкой дома и украшала список гостей на каждом светском приеме. Еще она была абсолютной эгоисткой, откровенно равнодушной ко всему, что не имело непосредственного отношения к ее личным интересам. Стивен знал, что ее совершенно не волнует его здоровье — разве что возможность подхватить от него какую-то заразную болезнь, что помешало бы ее светским развлечениям. Он заметил на шее у нее новое украшение — крупный квадратный изумруд в окружении бриллиантов. Явно подарок очередного любовника — муж вот уже много лет как перестал покупать ей драгоценности.

— Я чувствую себя прекрасно, матушка. Очень любезно с вашей стороны поинтересоваться этим.

Сарказм, прозвучавший в его голосе, остался ею не замеченным, чего он и ожидал, — она улыбнулась с явным облегчением.

— Готовы ли счета по йоркширским имениям? Я могу их просмотреть?

Стивен повернулся к отцу. В свои пятьдесят два года герцог Морленд все еще был высок и представителен. Седина заметно тронула его темные волосы, глубокие морщины скобками обхватили неулыбающийся рот.