— Когда вам сообщили об отсутствии жестких дисков, я как раз собирался сказать, что кто-то из сотрудников фонда специально курировал работу доктора Льюиса. Я узнаю точно, кто этим занимался; он сделает для вас все, что в его силах.

— Это будет очень кстати, мистер Рейлли. Да, пока вы не ушли… Как, на ваш взгляд, не пропало ли отсюда еще что-нибудь, кроме жестких дисков и листов из тетради?

Лэнг покачал головой.

— Мне известно только, что здесь было много аппаратуры, за которую выложили кучу денег. Знаете, что я могу сделать? Добыть для вас реестр всех покупок, которые фонд делал для этого проекта. Ну, а вы проверите по нему, чего тут не хватает.

До чего же странно, что мы с Морзом вот так мирно сотрудничаем, подумал Лэнг, садясь в «Порше». Детектив трижды являлся в его квартиру, подозревая его в убийствах, а один раз даже посадил его в тюрьму. Но, если ты не подозреваемый, оказывается, что этот полицейский совсем не плохой парень.

Однако куда важнее был другой вопрос — какая может быть связь между смертью ученого и национальной безопасностью? С чего это ФБР заинтересовалось преступлением, которое, на первый взгляд, относилось к сфере деятельности местных властей? И как Бюро удалось узнать о нем практически одновременно с полицией Атланты?

Лэнг широко зевнул и свернул к северу на Нортсайд-драйв. У любой тайны должна быть разгадка.

По крайней мере, у большинства тайн.

Глава 6

Парк-плейс

2660 Пичтри-роуд

Атланта, Джорджия

На следующее утро

Меховой будильник по кличке Грампс ткнулся холодным носом в щеку Лэнга. Умей собаки смеяться, Грампс, несомненно, расхохотался бы, глядя, как его хозяин, не открывая глаз, водит рукой по заспанному лицу.

— Ладно, ладно, дружище. Еще несколько минут, пожалуйста…

Грампс отлично знал правила игры. Он глухо зарычал и потащил с хозяина одеяло.

Лэнг сел в постели.

— Ну, хорошо, хорошо. Как всегда, ты выиграл.

Услышав, что его признали победителем, Грампс уселся на пол и принялся непринужденно скрести голову задней лапой. В генах этого черного, с одним висящим, а другим стоящим ухом пса сочеталось больше пород, чем известно сортов рома в тропических странах.

Из окна своей спальни на двадцать четвертом этаже Лэнг хорошо видел окрашенные утренним солнцем в цвет золота здания в центре города. Дома постарше, казалось, горели. Пичтри-роуд, наподобие сказочной дороги, вымощенной желтым кирпичом, словно стрела указывала прямо на сердце города. Под безоблачным небом свежо зеленели деревья, еще покрытые весенним цветом. На зеленом ковре тут и там лежали сугробы цветущих кизиловых деревьев, отороченные бело-розовыми азалиями.

Однако за всю эту красоту приходилось платить, и Лэнг знал, что заплатит, как только выйдет из дверей своего дома. Снаружи воздух окрашивала желто-зеленая взвесь пыльцы самых различных растений. Автомобили, независимо от того, какой краской их покрыли на заводах, превратились в желтые. Черный, по идее, асфальт обрел тот же самый цвет, лишь кое-где темнели разрывы, оставленные струйками воды. Переехавшие сюда страдальцы-аллергики проклинали тот день, когда решили сменить пусть холодную, но практически безвредную для них северную весну на здешнее тепло.

Весна наступила, и все растения, от мощного дуба до скромной амброзии, охватила всепобеждающая тяга к размножению. Сезон опыления в Атланте был в полном разгаре.

Пока Лэнг облачался в спортивный костюм и обувался в сандалии на босу ногу, Грампс ждал его возле двери, держа в зубах поводок. Снаружи собака произвела обычный методический поиск идеальных мест, где можно было бы оставить метку для следующей собаки, которую выведут погулять.