Хенрик: И чайка. Над головой.

Дюран: Верно. Там чайка, кружит в небе над нашими головами. Парит на ветру.

Хенрик: Как хорошо.

Дюран: А теперь я попрошу тебя вспомнить ту ночь, когда ты ехал… Ты ехал на машине в Уоткинс-Глен. Помнишь, Хенрик?

Пленка микрокассеты медленно отматывалась.

Хенрик: Было уже поздно, дело шло к вечеру – стоял ясный день, я шел мимо кондитерской.

Дюран: Нет, вряд ли. Не думаю, что ты шел. Может быть, ты ехал? Ты помнишь, что сидел в машине? Вечером?

Хенрик: Да.

Эйдриен взглянула на психотерапевта, который поставил ноги на пол и, сосредоточенно подавшись вперед, внимательно слушал.

Дюран: Кому принадлежала машина?

Хенрик: Я… не помню.

Дюран: Я полагаю, твоим родителям?

Хенрик: Да. Родителям.

Дюран: Отлично. А потом что случилось?

Хенрик: Я увидел огни.

Дюран: На что они похожи?

Хенрик: Я подумал, что это фары, но…

Дюран: Нет. Я уже говорил тебе, Хенрик: так подумал твой отец. Тебе было семь лет, ты растерялся. А потом огни окружили тебя. Ты купался в свете. Помнишь?

Хенрик: Да. Да, конечно.

Дюран: Казалось, будто… Ты можешь сказать мне, на что это было похоже, Хенрик?

Хенрик: Не знаю.

Дюран: Ты словно оказался в свете прожектора, правда?

Хенрик: Да! В моей груди. Как… прожектор в моей груди!

Эйдриен остановила запись и пристально посмотрела на Дюрана. Он сдвинулся на самый край сиденья и выглядел явно потрясенным.

– Ты рассказываешь за него, – сказала она.

Тот кивнул.

– Ведешь его по какому-то сценарию, – пояснила собеседница.

– Я и сам понял.

– И это называется терапией?

Джефф покачал головой:

– Нет. Это… не знаю что.

– И чем страдает твой пациент? Какие у него проблемы?

Психотерапевт откашлялся.

– У него галлюцинации. Считает, что его похитили инопланетяне. Он уверен, будто у него в сердце сидит червь, отдающий ему приказы.

Эйдриен внезапно зашлась пронзительным злым смехом и так же неожиданно смолкла.

– Что ты с ним делаешь?

Джеффри словно дар речи потерял. Наконец откашлялся и сказал:

– Ну, после того, что мы слышали, я, видимо, свожу его с ума.

– Как и Нико. Только другой байкой.

Бывший врач не находил слов.

Девушка склонилась над магнитофоном и снова нажала «Пуск». На пленке психотерапевт продолжал морочить клиента. Полчаса спустя, когда сеанс подошел к концу, Эйдриен шлепнула по кнопке «Стоп» и взглянула на Дюрана.

– Я одного не пойму, – сказала она. – Зачем ты забиваешь людям головы этим бредом?

– Не знаю.

– Будто готовишь их к передаче «За гранью непознанного»! Моя сестра думала, что в десять лет трахалась с Дьяволом, а этот человек – Генри…

– Хенрик.

– Да не важно! Он считает, что у него в голове поселился ленточный червь!

– В сердце.

– Хватит! Меня лечить не надо!

– Да, я понимаю, но…

– И что ты понимаешь?

Дюран покачал головой, не в силах подыскать правильные слова. Наконец он сказал:

– Не знаю. Только это не я.

– Что?!

– Нет, я, конечно. Только я сам бы никогда не стал так разговаривать с пациентом.

– Ты все слышал.

– Да, но…

– Что? Ну определись же наконец – это ты или нет?!

Джефф на миг умолк и отрешенно промолвил:

– Похоже.