У них еще на эту тему произошел разговор: «Где ты была?» – «Нигде». – «То есть как нигде? Я тебя всюду искала». – «Не заводись, просто закрутилась и забыла перезвонить». После недолгих размышлений вспомнилось, что те события происходили как раз в начале октября. Эйдриен окатило волной некоего злорадного удовлетворения при мысли, что сестра ей солгала. Вот доказательства – прямо здесь, на компьютере, ее собственные слова: «Джека – в собачий питомник».

«Где ты была?» – «Нигде».

Девушка выключила компьютер, встала, потянулась и зевнула, подумав: «Никки вела тайную жизнь. Где-то».

Быстро оделась, натянула футболку и шорты для пробежек с явным намерением не отступать от заведенных правил, хотя и могло показаться, что планы на утро безнадежно испорчены из-за дождя. Дюран проснулся давно. Чистый и выбритый, он устроился на диване и, сжимая в руке пульт, смотрел телевизор. Эйдриен заглянула в комнату, и он выключил звук.

– Привет.

– А ты, как я погляжу, от голубого экрана ни на шаг?

Вопрос был риторическим, но Джефф не уловил иронии. Он задумался и после размышления ответил, словно это оказалось для него откровением:

– Да, видимо.

Нажал кнопку, и телевизор, вспыхнув, погас. Дюран небрежно отбросил пульт в сторону.

– Мог бы меня разбудить, – упрекнула Эйдриен.

Джефф пожал плечами:

– Зачем? На улице льет, как из ведра.

– Я хотела кое-что сделать перед отъездом.

– Что, например?

– Ну, для начала выпить кофе, – без долгих раздумий ответила Эйдриен и направилась на кухню ставить чайник. На стойке нашлись специальная пластмассовая воронка для заваривания кофе и коробочка фильтров. Девушка вложила фильтр в воронку, водрузила ее на чашку и щедро насыпала пару столовых ложек кофе.

– Ты не в курсе, Никки никуда не уезжала? – поинтересовалась она между делом.

– То есть? – не понял Джефф и зашел на кухню.

– Нико когда-нибудь выезжала из города?

Дюран нахмурился.

– Предположительно в начале октября, – продолжила собеседница. – Дней за десять до… – Но тут засвистел чайник, и фраза повисла в воздухе. Эйдриен молча залила кипятком молотый кофе.

– Да, она пропустила сеанс, – подтвердил Джеффри, – как раз тогда.

– Такое часто происходило? – поинтересовалась Эйдриен.

Психотерапевт покачал головой:

– Нет. Редчайший случай.

– А куда уезжала, не знаешь?

Дюран пожал плечами:

– Нет. Только она здорово загорела. Помню, я еще пошутил на этот счет и спросил, где она пропадала.

– И что она ответила?

– Сказала – на пляже.

– Очень интересно. А на каком?

– Она не стала распространяться, а я не настаивал.

– Что ж так?

– Пациентке не хотелось откровенничать, а меня это не так уж интересовало.

Ветер крепчал, дождь заметно усилился. Началась гроза: в небе вспыхивали молнии, гром гремел так, что стекла дребезжали. Казалось, небесный свод готов развалиться на части.

– Никки боялась грозы, – вспомнила Эйдриен.

– Никогда об этом не рассказывала.

– Серьезно? Еще маленькой, если начинало грохотать, она надевала теннисные туфли с резиновой подошвой и бежала прятаться в подвал.

За окном сорвало с петель ставню, и та стала хлопать на ветру, с грохотом ударяясь о стену дома. Снова и снова. Дюран бросился было на улицу, чтобы приладить ставню на место – Эйдриен едва успела схватить его за руку.