В кабинете доктора было уютно и чисто, на стенах несколько кривовато висели картины, дипломы и всякие памятные вещицы. На всех горизонтальных поверхностях, кроме пола, стояли кипы книг и бумаг, а сам пол устилал изысканный восточный ковер. Эйдриен таких раньше не видела.

Шоу оказался приятным в общении мужчиной с отеческим взглядом и мягкой улыбкой, которая словно несла на себе печать понимания и сочувствия. Карие глаза доктора поблескивали, а буйно разросшиеся брови только подчеркивали мягкость черт лица. Врач пожал гостям руки и жестом радушного хозяина предложил устраиваться на диване.

– Кофе?

Гости согласились выпить по чашечке, и Шоу без долгих предисловий перешел к делу.

– Меня в высшей степени заинтриговала ваша история, Эйдриен, – начал он. – Пожалуй, не слукавлю, если скажу, что коллекционирую необычные случаи потери памяти. Начните с того, что вы успели поведать мне по телефону. Предлагаю вам рассказать, – продолжил Шоу, сосредоточив взгляд карих глаз на гостье, – о том, как этот молодой человек впервые попал в поле вашего зрения. А затем, – сказал он, кивнув Дюрану, – мы перейдем к вам.

Специалист от нейропсихиатрии закинул ногу на ногу, откинулся в кресле и заложил руки за голову, словно впереди был целый день.

В двенадцать сделали перерыв. Шоу, потянувшись всем телом в кресле, дал понять, что встреча подошла к концу.

– В высшей степени любопытный случай, – сказал он, – но даже психиатрам нужен перерыв на обед. Предлагаю поступить следующим образом: сейчас у меня ленч с дочерью, а после, на полвторого, у меня назначена встреча. Если не поленитесь вернуться сюда в три, проведем предварительное собеседование и начнем работать.

– Я не совсем понимаю, что такое предварительное собеседование, – проговорила Эйдриен.

– Как вам сказать… – Шоу повел рукой в воздухе.

– Мне заведут «личную карту больного», – объяснил Дюран. – Туда заносится общая информация: оперировался ли я, не страдаю ли приступами головокружения, есть ли аллергия на лекарственные средства и тому подобное.

– И еще проведем небольшое тестирование, – добавил Шоу. – Ничего особенного – рутинные процедуры: КТ, МРТ.

– Расшифруйте, пожалуйста, – попросила девушка.

Шоу пожал плечами:

– Названия скажут вам не больше, чем сами аббревиатуры. Одним словом, это параметры, по которым мы определяем психопатологический статус пациента, устанавливаем наличие дефектов психики и снижения умственной деятельности. На основе полученной информации можно будет нарисовать кривые тематического восприятия.

Эйдриен кивнула, а Джеффри нахмурился. На что он согласился, приехав сюда? Уж не уготована ли ему участь подопытной свинки?

Шоу ободряюще подмигнул:

– Уверен, мистер Дюран знает обо всем этом не меньше моего, верно?

Тот пожал плечами:

– Я знаю, что представляют собой эти процедуры, но в своей практике использовал их с осторожностью.

– Ну, в этом я с вами вынужден не согласиться: тестирование незаменимо, – проговорил Шоу. – И если позволит время, сделаем сканирование с радиоактивным изотопом. – Заметив опасливый взгляд предполагаемого пациента, врач поспешил его заверить: – Лишь для того, чтобы получить общее представление о состоянии дел.

– Я понял, – проговорил Джеффри, – но речь идет о моей памяти, а не рассудке. С рассудком у меня все в порядке.

Шоу неторопливо покачал головой, словно сказанное Дюраном не имело никакого значения.