Собеседник кивнул.

– И что вы теперь думаете?

– Что я думаю? Я не знаю, что думать – теряюсь в догадках. Скажу вам со всей откровенностью – никогда прежде не встречал ничего подобного. Разум Джеффри устроен самым невероятным образом. Наш друг почти ничего не знает о своем прошлом, а та информация, которая хранится в его мозгу, выглядит так, словно он ее заучил – просто прочел свою биографию и вызубрил детали.

Эйдриен взглянула на Дюрана.

– Я – увлекательный случай, – хрипло проговорил он приправленным хорошей долей сарказма тоном. – Рей назовет заболевание в мою честь: «Синдром Дюрана». Звучит, а?

Шоу улыбнулся:

– Когда я прошу Джеффри рассказать о случае из его детства – любом, какой придет на ум, – он излагает каждую конкретную историю всякий раз одинаково, с одними и теми же подробностями, в одной и той же последовательности.

– А что в этом удивительного?

– Он пересказывает их, как анекдоты. В историях Джеффа отсутствует элемент непосредственности, того, что возникло бы, вспомни он их только что. Впрочем, подобное случается не так уж и редко. Согласитесь, каждый из нас до некоторой степени склонен видоизменять свои воспоминания так, чтобы они соответствовали определенной идее. Мы частенько выставляем себя в более выгодном свете, чем есть на самом деле, описываем своих родителей более любящими… Да что угодно! Но у Джеффри воспоминания не просто выбелены и очищены, они отлиты в мраморе. – Заметив, что собеседница нахмурилась, Шоу пояснил свои слова на примере: – Я попросил мистера Дюрана вспомнить определенные события из прошлого – то, что обычно никто не приукрашивает.

– Например? – поинтересовалась Эйдриен.

– Ну, скажем, – доктор покрутил рукой, – когда у вас выпал первый зуб. – Он заполнил паузу подбадривающим кивком. – Попробуйте вспомнить, как ваши семейные отнеслись к этому событию?

Щеки Эйдриен залились румянцем.

– Я не знаю…

– Неправда, вы не можете не знать. Просто подумайте. Когда у вас выпал первый молочный зуб, это восприняли как нечто обыденное? Или как некое особенное событие? – Психиатр сложил вместе ладони и поднес их к лицу, коснувшись губ кончиками пальцев.

Собеседница задумалась.

– Хм, – начала она несколько нервозно, – начнем с того, что моя семья – конструкция довольно шаткая. В детстве я много путешествовала из одной семьи в другую.

– Мы говорим не об этом, – возразил Шоу, горя нетерпением получить ответ. – Где бы вы ни были, с кем бы ни жили, у вас выпал первый зуб. Вот наша отправная точка. Что произошло дальше?

Эйдриен зажмурилась и старательно принялась изображать, будто вспоминает – без всякой на то причины, потому что эпизод оставался для нее незабываемым. Немного поразмыслив, она поведала:

– Я жила с бабушкой, и та устроила из моего зуба настоящий праздник, хотя такое было совсем не в ее духе.

– Очень интересно, продолжайте.

– У нее хранилась небольшая керамическая шкатулка – специальная, в форме зубика.

Джефф рассмеялся, а Эйдриен смущенно продолжила:

– Правда! Сверху шкатулки крепилась откидная крышечка на петлях, и на ней нарисована фея молочных зубов. Мне эта коробочка казалась какой-то чудесной, волшебной… – Рассказчица замялась. – Теперь, если задуматься… хм… звучит даже диковато. – Она нервно хихикнула.

– Да-да, а дальше?

– Значит, зуб помещали в шкатулку, шкатулку – под подушку, а просыпаясь утром, я находила внутри скрученную долларовую бумажку – маленький комочек взамен зуба.