– Видите, – сказал Шоу, обратив к Эйдриен открытую ладонь. – Вы ничего не забыли. Так и должно быть, потому что потеря первого зуба – событие из ряда вон выходящее. Большинство людей помнят о нем всю жизнь. А вот Джеффри – нет. Он не имеет ни малейшего представления о том, как у него выпал первый зуб.

Психиатр взглянул на Дюрана. Тот пожал плечами.

– Как бы там ни было – и Джефф уже в курсе – у меня есть целый каталог подобных малозначимых событий, которые когда-либо происходили с каждым из нас: обед в начальной школе, поход в парикмахерскую, визит к дантисту – масса всего. Могу привести с десяток примеров того, что принято называть коллективной памятью – воспоминания, которые можно назвать общими для всех людей. По крайней мере для граждан Америки. Однако, – Шоу повернулся к пациенту с виноватой улыбкой, – наш друг с тем же успехом мог бы оказаться пришельцем с Марса: из всех событий, о которых я его спрашивал, Джеффри помнит всего два. – Врач поднял два пальца, изобразив знак победы. – Как ездил с родителями в Бетани-Бич и как задувал свечи на праздничном торте в свой день рождения. Все остальное – провал. Я ожидал совсем иного.

Эйдриен озадаченно смотрела на Шоу.

– Но что здесь удивительного, доктор, ведь у Джеффа амнезия.

Собеседник покачал головой.

– Да, верно. Однако еще мы знаем, что наш общий знакомый выдает себя за другого человека, и именно поэтому я нахожу его заболевание столь интересным. Джефф как замочек с секретом. Двуликий мистер Дюран убежден в истинности своих воспоминаний – вот почему он с успехом прошел испытание на детекторе лжи, о чем вы упомянули при нашей первой встрече. И по той же причине он отвез вас к несуществующему домику на побережье. Все это прекрасно вписывается в общую картину, которая начала у меня складываться после сегодняшней беседы. Когда я спрашивал его о незначительных событиях вроде того, о чем мы с вами только что говорили, он не предпринял ни единой попытки что-либо придумать. Джефф либо помнил, либо нет – в основном последнее.

– И что это означает? – поинтересовалась девушка.

– Наш друг не пытается никого обмануть. Он не мошенник.

– Ну и?…

– Помимо потери памяти, он страдает еще и обманом чувств. Попросту говоря, галлюцинациями. – Шоу повернулся к пациенту: – Не раздражает, что мы обсуждаем вас подобным образом?

Дюран закатил глаза.

– Нисколько. Мы с Эйдриен старинные приятели. С тех самых пор, как она решила отозвать иск.

Шоу удивился:

– Вы судитесь?

Эйдриен покачала головой:

– Теперь нет – все в прошлом.

Психиатр воспринял это известие должным образом.

– Как бы там ни было, мы провели один из клинических тестов, о которых я уже упоминал.

– И что выяснилось?

– Все в норме, кроме самого пациента. – Шоу улыбнулся. – Поэтому я решил испробовать гипноз.

Собеседница нахмурилась:

– Но мне казалось, что вы противник гипноза.

– Напротив, я считаю гипноз полезным инструментом. А кроме того, я подумал, что Джеффри не помешает чуть-чуть отдохнуть, ослабить самоконтроль.

– Что-нибудь получилось? – полюбопытствовала Эйдриен.

– Нет. Даже под гипнозом у Джеффри были провалы памяти. Но те два случая из своего детства – поездку на пляж и праздничный торт – он опять вспомнил. И вот тут началось самое интересное.

– То есть?

– Джефф рассказал о случившемся слово в слово, точно стихотворение или наизусть заученную речь.