– Где ты витаешь? – так и сказал Слу. Чтобы быть до конца справедливым, его помощница думала о припадке страха, который днем раньше случился с Дюраном. Тогда Эйдриен и сама едва не запаниковала: все ее существо протестовало при мысли, что она могла стать причиной такого ужаса.

Впрочем, в одном Бонилла прав: не исключено, что Дюран притворяется. Этакий волк в овечьей шкуре, психопат. Вроде того маньяка… Как его звали?… А, Тед Банди. Тоже был хорош собой, как и Дюран. И кажется, у него торчал протез вместо руки, который он вытягивал вперед, взывая к людям о помощи. Банди заманивал жертвы, играя на сострадании, ослабляя их бдительность. Опасный хищник казался уязвимым, вызывал жалость.

Эйдриен так хотелось пойти домой, свернуться в постели калачиком и спокойно уснуть. Однако сейчас это было неосуществимо: Слу сделал предложение, от которого она просто не смогла отказаться.

– Пойдем перекусим – чертовски трудный выдался денек.

– Да, надо отдать должное Джонсону: старик неплохо поработал, – оживился Слу, запивая кусочек нежного зеленого салата глотком мартини.

Эйдриен пожала плечами:

– От него-то и требовалось сказать, что он ничего не помнит – с такой задачкой и слабоумный бы справился.

Слу хохотнул.

– Да хоть и так… – Он откинулся в кресле и, чуть склонив набок голову, задумался, будто решая участь Эйдриен. Наконец подался вперед и поделился своими наблюдениями: – А ведь ты днем сплоховала. По-прежнему переживаешь из-за той истории с сестрой?

«По-прежнему»?… Да еще и трех недель не прошло, как она умерла. «Из-за той истории»? Босс говорил так, будто с Никки произошел некий неприятный случай, о котором в приличном обществе и упоминать неуместно.

– Простите, я тогда немного… отвлеклась, – ответила Эйдриен и, покачав головой, заверила: – Такого больше не повторится.

Слу взглянул на собеседницу с неприязнью.

– Эйдриен, если тебе понадобится отпроситься… Я потому говорю, что заметил – вчера днем ты отсутствовала в офисе.

– Мне…

Он поднял руку:

– Не объясняй. Я не хочу допытываться, но если тебе потребуется свободное время…

В ответ Эйдриен покачала головой.

– Ну, в любом случае тебе достаточно только попросить. – Он похлопал ее по руке.

«Только попросить, ой-ой-ой… – подумала Эйдриен. – Вот он, твой шанс». Тихо вздохнув, она закусила губу и, взглянув на шефа, улыбнулась. Подняла брови и одарила его широкой, искренней улыбкой, хорошо заученной за время «странствий» по чужим семьям. Никки частенько посмеивалась над сестрой из-за ее честной, большеглазой улыбки, которая, как заезженная пластинка, всплывала в тяжелую минуту. «Ах, бедная сиротка, – говаривала Никки. – Ее личико так и кричит: “Удочерите меня, пожалуйста”». Только теперь улыбка говорила: «Не сердитесь».

– Я немного рассеянна, – проговорила Эйдриен. – Видите ли, Никки… – Она опустила взгляд на руки, а потом снова посмотрела на Слу. – Она была… хм… последним родным человеком.