Казалось, они стояли так, притаившись, еще довольно долго. А может, только казалось: когда находишься в полной темноте, секунды превращаются в минуты, минуты – в часы и время замедляется. В боку – там, куда ударил громила, – болело. Эйдриен все же старалась не думать о боли и том, как Медведь направил дуло пистолета ей в голову. Хотя то и дело в памяти возникали его слова: «Тебе не будет больно». Вдруг ей пришло в голову, что по логике вещей сюда давно должна была прибыть полиция. Кто-нибудь наверняка что-нибудь слышал и вызвал полицейских. Но копы все не появлялись. Интересно почему? Или те двое в номере Дюрана и впрямь были полицейскими? Эту мысль Эйдриен сразу отбросила: «Нет, ни один коп не сделает того, что сделал громила. Они – убийцы чистой воды». Снова вспомнились слова Медведя: «Тебе не будет больно». И Эдди…

Как ни старалась Эйдриен выкинуть из головы то, что случилось с Бониллой, ничего не получалось. Перед глазами вновь и вновь вставала картина: он лежит на полу, а в уголках рта розовеет кровавая пена… И все из-за нее. Зачем ей вообще взбрело в голову приходить сюда? Как она могла бросить его, не пощупав пульс, не позвонив в Службу спасения? «Может, Эдди еще жив, – тешила себя бесплодными надеждами Эйдриен. – Ведь может же такое быть?» И тут же себе отвечала: «Нет, он точно мертв. В него выпустили пять пуль. Прострелили навылет: и грудь, и спину». Теперь она осталась одна, сама за себя, и прячется здесь вместе с психопатом, который уничтожил Никки. И спас ее.

С верхних этажей в мусоропровод бросали мешки с отходами, и эти звуки не столько пугали ее, сколько наводили на мысль о параллельной вселенной за дверью. О мире, где обычные люди занимаются обыденными делами. В то время как она здесь…

– Пора. – Дюран по-прежнему говорил шепотом.

Они вышли в пустой коридор и огляделись. Никого. Эйдриен проследовала за своим спутником к лестнице, и они, как ни странно, направились вверх, вместо того чтобы идти вниз… Ей не оставалось ничего другого, как слепо довериться своему недавнему противнику, и теперь они вместе поднималась по ступеням. Поднявшись на девятый этаж, беглецы оказались перед двойной дверью с надписью «Спортклуб».

В зале оказалось почти пусто, если не считать мужчины в мокрой от пота серой футболке, накручивавшего педали на велотренажере, уставившись в телевизор. Он на секунду отвлекся от какой-то захватывающей телепередачи, озадаченно взглянул на вошедшую парочку и тут же снова вперил взгляд в экран, явно не желая замечать незнакомцев с их проблемами. Дюран, не скрывая разочарования, отметил:

– Обычно здесь полно народу. Я надеялся… Ладно, уходим.

Схватив со стеллажа у двери полотенце, он смочил его питьевой водой, что била тонкой струйкой из фонтанчика на стойке, и протянул Эйдриен.

– Вытрись. У тебя весь лоб в крови.

Та яростно потерла лицо, взглянула на бурые размывы на полотенце и швырнула его в корзину для белья. Мгновением позже они опять были в коридоре, и Эйдриен спросила тоном, не терпящим возражений:

– Куда ты меня ведешь?

– Надо выбираться отсюда, – ответил Дюран. – Он точно еще в здании.

Поборов искушение бросить здесь этого свихнувшегося психотерапевта и бежать, Эйдриен осталась: попробуй найди его потом. Нет уж, свою главную добычу она отпускать не собиралась.

– Этот громила наверняка следит за вестибюлем, – предположила она.

– Тогда пошли спустимся по лестнице: я знаю запасной выход на первом этаже, – сказал Дюран и направился к дверям.

– А если он как раз там нас и поджидает?

Доктор колебался.

– Тогда давай поедем в лифте.

– Что-то мне это не нравится.