Девушка покачала головой и застонала от боли. Дюран повернулся к ней с озадаченным, полным сочувствия лицом.

– Я все никак не могу забыть про то, что случилось с Эдди и с тем другим, – сказала она. – Слушай, давай просто остановимся у таксофона и позвоним по 911.

Услышав цифры, водитель взглянул в зеркало заднего вида. Не раздумывая, Дюран подался вперед и задвинул пластиковую панель, разделяющую передние и задние сиденья. Затем он повернулся к спутнице. Эйдриен била дрожь, и психиатр поинтересовался, все ли с ней в порядке.

Девушка кивнула, Дюран взял ее руку в свои ладони, удивляясь, как холодна ее кожа.

– Точно? – спросил психотерапевт.

Та кивнула и выдернула руку.

– Кстати, а что там за проблема с папкой?

Дюран выглядел озадаченно.

– С какой папкой?

– Папкой с историей болезни моей сестры. Хватит придуриваться: у тебя всего две папки! Что там за проблема? Почему в ней ничего не было? Ты что, хотел меня одурачить?

Он покачал головой и беспомощно развел руками:

– Никого я не хотел дурачить. Сам не понимаю, как так вышло.

– Бред какой-то! Ладно, сколько вообще у тебя пациентов?

Дюран отвел взгляд – ему не нравились все эти разговоры. От таких тем он начинал задыхаться.

– Сколько? – не отступалась Эйдриен.

– Двое, – ответил врач.

– Двое? Невероятно. Всего два человека?

Он посмотрел в сторону, избегая враждебного взгляда собеседницы, и покачал головой, не в силах ничего сказать. Дюран неподвижно сидел и тяжело дышал, будто ждал, что ему вот-вот подадут кислородную маску.

Эйдриен не унималась:

– Похоже, ты не понимаешь.

– О чем ты?

– В твоей истории вообще ничего не вяжется. Ничего! Слушай, ты даже не тот, кем себя считаешь. Господи! – Дюран хотел ответить, но она перебила: – Два клиента? Это что угодно, только не практика. Это хобби, халтура.

Дюран нахмурился, а затем улыбнулся, будто вспомнил нечто важное, и со знанием дела проговорил:

– Два пациента – это нормально. Два клиента – то, что надо.

Ее челюсть отвисла от его внезапной радости и произнесенных им слов. Эйдриен откинула голову на кресло и пробормотала:

– Он не в своем уме.

Его звали Фриман Петреску. Эйдриен с Дюраном сидели в приемной – комнате, освещенной флуоресцентными лампами, где сильно пахло каким-то средством от насекомых. Перед полицейским стоял треснутый с одного боку ноутбук, на котором кто-то наклеил переводную картинку: мультяшный герой-полицейский Йосемит Сэм с парой пистолетов. Полицейский задавал вопросы и тут же аккуратно набирал ответы на клавиатуре.

– Прежде вы никогда не встречали этих людей?

Эйдриен покачала головой:

– Никогда.

Коп взглянул на Дюрана, похоже, терявшегося в раздумьях.

– А вы?

– Точно не помню.

Спутница удивленно взглянула на него, а следователь прекратил печатать.

– То есть как?

– Я не уверен, может, мне показалось… Но тот крупный мне вроде бы знаком.

– Как это?

– Не знаю… Кажется, я где-то его видел.

– Хорошо. А где именно?

– Не знаю, – ответил Дюран. – Точно не помню.

– Хо-ро-шо, – проговорил Петреску и принялся усердно печатать: «Возможно, где-то видел». – Все верно?

Тот кивнул.

– Вас называют «Док»? – уточнил детектив.

– Да, иногда.

– Это означает, что вы психиатр?

Дюран покачал головой:

– Не совсем: я клинический психолог.