— Я хотел бы выразить уважение семье Ниу, — пояснил он и, не желая полностью скрывать правду, добавил: — А также урегулировать некоторые вопросы касательно смерти госпожи Юкико.

— Подождите, пожалуйста. — Охранник в отличие от стражников в тюрьме не выказал ни удивления, ни подобострастия. Будучи слугой могущественного правителя, он, несомненно, сталкивался со многими посетителями в ранге гораздо выше ёрики. Он вышел из караулки и перешел к другой, посоветовался с напарником, открыл ворота, переговорил с кем-то, затем вернулся к Сано. — Подождите.

Влажный холод начал проникать под одежду, и Сано принялся ходить перед караулкой, чтобы согреться. Наконец, когда ему показалось, что его никогда не пустят в имение, ворота отворились.

Охранник, не тот, что прежде, поклонился и сказал:

— Господин, правителя Ниу в настоящее время в городе нет. Но если вы соизволите пройти со мной, то вас примет госпожа Ниу.

Сано не удивился. Согласно закону даймё каждый год проводили четыре месяца в столице, а остальное время — в провинции. Когда они выезжали к себе в имения, сёгун оставлял их жен и семьи в Эдо как заложников. Все даймё были поделены на две группы: пока одна находилась в Эдо, другая пребывала в провинции. Такое ограничение свободы действия, унижая кичливых правителей, эффективно удерживало их от плетения заговоров и организации мятежей. Кроме того, им приходилось жить на два дома и соответственно тратиться. Таким образом, мир в стране обеспечивался их деньгами, гордостью и львиной волей. И все же Сано не ожидал, что госпожа Ниу примет его. Большинство супруг даймё вели затворническую жизнь на женской половине особняков, а всеми официальными делами по имению занимались вассалы. Женщины редко принимали незнакомых посетителей противоположного пола. Не представляя, как держаться, что говорить, Сано двинулся за охранником.

Он тут же подумал, что усадьба устроена по типу военного лагеря, где палатки солдат располагаются вокруг шатра генерала. Казармы опоясывали обширный двор, причем те, в которых жили старшие офицеры, были больше и изящнее отделаны. Двор патрулировали десятки самураев, из караулок доносилось бряцание оружия. Центр двора занимал господский дом, окруженный садом. Шагая по мощеной дорожке между деревьями, Сано отметил, что сад выдержан в строгом стиле. Бревенчатый особняк под черепичной крышей стоял на гранитном основании. Сано знал, что подобные особняки представляют собой хаотично разбросанные здания, связанные длинными галереями и наползающими одна на другую крышами, и что проживают в них сотни людей. Благоговейный трепет вкупе с ощущением собственной ничтожности поколебали решительный настрой Сано. Неужели он настолько глуп, чтобы предстать перед такой богатой и могущественной семьей?

Непосредственно перед домом располагался навес с несколькими паланкинами, украшенными богатой резьбой по лаку. Сано миновал крытую веранду, вошел в просторную прихожую, разулся и надел шлепанцы, предназначенные для гостей. Мечи он положил на полку, рядом с крупной коллекцией луков, мечей и копий. Этикет предписывал самураю входить в частный дом невооруженным. Затем путешествие продолжилось.

Быстрая ходьба охранника позволяла лишь мельком оглядеть просторный пустой зал для приемов с кессонными потолками, фресками, изображающими зеленые острова среди бурного синего моря, и огромными помостами, на которых даймё сидел во время официальных церемоний. Служанка открывала окна, чтобы проветрить помещение. Через них Сано разглядел сцену, где летом разыгрывали пьесы театра но. Все вокруг было изящным и дорогим, но не слишком. Законы Токугавы о расходах запрещали неумеренное украшение домов, и ни один даймё не стал бы рисковать своим имуществом.

Коридор привел к очередному залу приемов, откуда доносились приглушенные голоса.