— Из ваших вопросов вытекает, что Юкико убили. Ведь вы пытаетесь выяснить личность потенциального убийцы. — Он поднял бровь. — Да? Нет?

Сано, которому стало неприятно, что его так легко раскусили, промолчал. Но выдержал пронзительный взор молодого человека. Краем глаза он даже заметил, что госпожа Ниу беспокойно заерзала, однако предпочла не вмешиваться.

— Но Юкико совершила самоубийство. — Господин Ниу обнажил превосходные зубы в широкой улыбке. — Значит, нет смысла задавать вопросы, правильно? — Тон показал, что аудиенция закончена.

У Сано не осталось иного выхода, как попрощаться и последовать за охранником. В прихожей он обулся и получил мечи. Разочарование тяжелым грузом лежало на душе. Что он узнал? Госпожа Ниу с сыном сочли, что Юкико покончила жизнь самоубийством. Не слишком ли поспешно? А вдруг преступник угрожает всей семье? У Сано разгулялось воображение. Хотя зависть и соперничество порой толкают на убийство, нет оснований полагать, будто в смерти Юкико замешаны родственники. Напряженность, царящая в этом доме, обусловлена чем-то другим. Плачущая служанка, вздохи дочерей и выходка господина Ниу могут означать что угодно.

В саду охранник разговорился с коллегой. Сано ждал, поглядывая по сторонам. Раздался тихий свист. Сано угадал отрывок из классической мелодии. Странно. Кроме него и двух охранников, никого не было. Казармы с закрытыми ставнями будто спали.

— Господин! Господин! — услышал Сано настойчивый шепот.

Из-за двери особняка неподалеку от главного входа появилось лицо молоденькой девушки, обрамленное длинными прямыми волосами, которые шевелил ветер.

— У меня есть что рассказать вам. — Девушка махнула рукой, подзывая, и Сано увидел рукав кимоно. Красный. Такое кимоно высовывалось из-за решетчатой ширмы. Девушка исчезла за дверью.

Сано растерялся. Многие были понижены в должности, оштрафованы или отправлены в ссылку даже за намек на неправильное поведение по отношению к дочери правителя. Сано посмотрел на охранников. Увлеченные разговором, они стояли к нему спиной. Желание поймать убийцу придало Сано смелости. Призыв неизбежной судьбы был необорим. И Сано рискнул.

Нырнув в дверь, он оказался в длинном узком проходе между высокой бамбуковой изгородью и стеной особняка. Девушки нигде не было видно, но Сано слышал голоса, доносившиеся из дома. Он быстро пошел вперед, оглядываясь через плечо и ожидая, что в любой момент его кто-нибудь окликнет.

Проход резко повернул налево и неожиданно закончился у открытых ворот. Сано осторожно выглянул. Пусто. Он на цыпочках переступил порог и вновь оказался в саду. Сучковатые ветви высокой сосны закрывали небо, делая сумрачнее и без того пасмурный зимний день. Через пруд, покрытый сосновыми иглами и опавшими листьями, был переброшен каменный мостик. На берегу лежали валуны, бока коричневели от лишайника и мха.

Девушка вышла из-за самого крупного валуна. Сано от неожиданности ойкнул.

— Ш-ш! — Девушка приложила палец к губам и показала взглядом на веранду, светившуюся в конце сада.

Ей было не больше двенадцати-тринадцати лет. Пухлые щеки, полные губы и круглый подбородок. Глаза, которые обычно, должно быть, искрились весельем, смотрели очень серьезно.

— Вам можно верить? — спросила девушка.

Удивленный ее взрослой смелостью, Сано ответил так, будто она была его ученицей:

— Я не могу вам указывать, кому верить, а кому нет, барышня… Мидори?

Ей явно понравился честный ответ и то, что он угадал имя. Она одобрительно кивнула, снова бросила взгляд на веранду и прошептала:

— Юкико не убивала себя!

— А ваша мать считает обратное. — Сано старался подавить охотничий азарт и остаться объективным.