— Весьма вероятно. А последние слова…

— Я их вообще не понимаю.

— Есть предположение, что речь идет о Храме Арианис.

Шенк вытаращил на учителя глаза. Конечно, он слышал, что те же минги, к примеру, дабы разжечь ненависть к Ордену, всячески поносили Святую Сиксту, утверждая, что Арианис несправедливо оклеветана… Но о том, чтобы кто‑то настолько сошел с ума, чтобы построить храм в честь этой служительницы Тьмы, он и не думал, это было дико…

Заметив изумленный взгляд темплара, Борох усмехнулся:

— Да, сынок, да… такой храм существует… существовал, вернее. Он был построен еще до Потопа, который, как ты знаешь, начался из‑за бесчинств Арианис, притащившей в наш мир демона и его прихвостней. Но потом, спустя несколько лет после Потопа, храм был разрушен. Сейчас там лишь руины… вряд ли что‑то сохранилось.

— Там находилось «Синее Пламя»?

— Кто знает… видишь, здесь стерт очень большой кусок. Вполне вероятно, что речь идет о «Синем Пламени», но, возможно, о чем‑то ином. В любом случае следует проверить это. Но есть одна сложность…

Шенк насторожился.

— Храм Арианис расположен на территории Империи Минг.

Глава 6. К заброшенному храму

Темный подвал… Толстые каменные стены не пропустят ни звука — хотя в этом есть и недостаток, Императору нравится слышать крики. Но даже если бы стена пропускала вопли и стоны, он все равно приходил бы сюда. Крики сами по себе  — ничто. Надо видеть, как корчится в цепях терзаемое тело, тогда гармония будет полной, удовольствие — истинным.

Но у Императора много дел. В другое время он с удовольствием провел бы час‑другой здесь, в подвале… В другое время, не сейчас.

Широкоплечий мужик в одном лишь кожаном переднике на голое тело неторопливо раскладывал на столе перед собой инструменты. Над этим железом поработал мастер, эти обычные клещи может изготовить любой деревенский кузнец. Они тоже причиняют боль, но эта боль скоротечна, жертва найдет быстрое утешение в смерти… а палач знает, что в этом случае он сам рискует занять место истязуемого. Потому и не торопится, выбирает придирчиво. Толстые волосатые пальцы перебирают блестящий металл, любовно гладят иглы для забивания под ногти, щипцы для выдирания тех же ногтей, крючья, которыми так удобно сдирать кожу. Рядом есть и другие приспособления, способные рвать, давить, ломать, крошить и плоть, и кости.

Палач наконец остановил свой выбор на длинном тонком шиле, положил его на специальную подставочку — теперь холодное острие уткнулось в пляшущее пламя, быстро нагреваясь, меняя цвет…

— За что? — не крик, скорее сип. Человек кричал в самом начале, и напрасно. Боль легче терпеть, когда кричишь, а теперь уже не сможет, голос почти сорвал, только и получается, что вот так сипеть и хрипеть.

Палач не ответил. Не его дело — разговаривать с пленниками. У него другая работа, хорошо оплачиваемая. Только скучная… нет, поначалу было интересно, а потом надоело. Ему даже хотелось бы, чтобы сюда, в его руки, попал какой‑нибудь герой, что вынесет пытки без крика и стона. Но это была неосуществимая мечта… нет, герои, конечно, бывают, Но он знал и свое мастерство — даже немой запоет, пусть и не сразу. Опыт, накапливавшийся годами, позволял ему быстро подобрать ключик даже к самому надежному и несокрушимому замку.

Он снял с тигля шило, неторопливо подошел к измученному, покрытому кровью старику, висевшему на вбитых в стену железных кольцах. Старческое тело, худое, изможденное… Говорили, что старик этот из богатых. Непонятно, что, даже себя кормить жалко было?

— Я все скажу…  — прохрипел старик, разорванная губа задрожала, тоненькая корочка запекшейся крови лопнула, из‑под нее показалась свежая алая струйка.