Трое остальных проводили его чуть завистливыми взглядами, надо было бы самим догадаться, а теперь вроде и нельзя. У первого — поступок, у остальных — подражание.

Синтия тоже вошла в круг, походка плавная, грациозная, бедра колышутся… на самой грани приличий. Кто‑то вздохнул, облизывая враз пересохшие губы. Встала в центре так, чтобы одному смотреть в лицо. Другой оказался сбоку, третий — вовсе за спиной. Девушка небрежным жестом извлекла из ножен второй клинок, отсалютовала и встала в позицию. Несколько картинно, признаться.

— Ну, начнем?

И прежде чем воины успели опомниться — не ждали от малышки такой прыти, — она вдруг прыгнула вперед, мечи мелькнули в воздухе, и оружие того, что стоял перед ней, серебристой рыбкой улетело за пределы круга. Воин с некоторым недоумением посмотрел на свою широкую, теперь уже пустую, ладонь, лицо начало медленно белеть. Шенк всерьез испугался — не за Синтию, конечно, за самого молодого парня. Он же звереет, может начать драться всерьез — а кто знает, может, Синтия не сможет остаться на той грани, где веселая потеха переходит в бойню?

Воин метнулся за оружием, снова вернулся в круг. Все трое, не сговариваясь, двинулись вперед. Теперь, как они считали, нахалка не отделается отеческим шлепком по заднице, теперь ей все же придется обзавестись царапинкой, а то и двумя. Мечи медленно вращались, завораживая…

Она ждать не стала. Снова скользнула вперед, взметнулась сталь. Даже Шенк, знавший, чего ожидать, не успевал следить за движениями вампирочки, остальные же зрители просто онемели… А потом вдруг стальной вихрь остановился, Синтия замерла, мечи подняты в отдании салюта.

Трое стоят, почти как и стояли — по разные стороны от девушки. Только ладонь одного зажимает предплечье, из‑под пальцев уже выкатывается красная капля. У второго была взрезана штанина, и края надреза тоже уже потемнели. Меч третьего лежал на земле, потерянный уже во второй раз… а тыльную сторону ладони пересекала темная полоса.

— Мне кажется, мальчики, что вы были не готовы. Может, попробуем еще раз?

Шенк огорченно покачал головой — ну зачем же она их дразнит? Давно не выпадала возможность подраться? Так этого будет в избытке — там, на мингской земле, им вряд ли придется скучать. Хотя сейчас Империя и получила чувствительный щелчок по носу, но она не потерпела поражения, она просто отступила, сохранив и силу, и злобу. Ту злобу, которую так старательно нагнетала в своих подданных. Вряд ли местные жители встретят их цветами.

Но это там… а здесь молодые, полные сил парни уже потеряли головы, глаза залило бешенство. Сейчас они жаждут крови — хотя бы капельку. Не стоило, ох не стоило Синтии доводить воинов до такого состояния.

Звон стали… град проклятий… девушка снова замерла, отдавая салют, тонкий клинок не дрожит, сидит в руке как влитой. Трое стоят, тупо глядя на Синтию. У каждого прибавилось по царапине — но словно в насмешку… да так оно скорее и было, царапины расположились идеально симметрично. Два надрезанных плеча, две вспоротых руки, две разрезанные штанины.

— Истан, — прошептал темплар так, чтобы не услышал никто, кроме сотника. — Прошу, останови… она убьет их.

— Или они ее…

— Она их, — горячо шептал темплар, торопясь, глотая слова. Лгал, даже не пытаясь придумать что‑то достаточно правдоподобное, пусть Сикста простит ему этот грех. — Она училась у лучших мастеров, училась с детства. Ее готовили быть убийцей, у нее все тело пропитано эликсирами, что делал сам вершитель Унтаро. Ей нет равных… она мой телохранитель, она лучшая…

— Эй, детки! — вдруг рявкнул сотник во всю глотку.