Что ж, теперь они близки к цели. Правда, откуда‑то сзади надвигается угроза, он чувствовал это…

Извилистая дорожка, больше напоминающая тропу, наконец вывела на относительно плоский участок. Здесь почти не было деревьев, что густо росли на склонах гор, — только чахлый кустарник, нездоровый даже на вид. Шенк почувствовал, как в душе что‑то холодеет, а по спине бегут мурашки. Может, все же есть истина в учении о том, что Арианис была демоном… ведь до храма уже рукой подать. Если тот пастух не обманул. Он еще говорил, что место это считается проклятым. Хотя всему могут быть и более простые объяснения. Может, именно здесь для деревьев место неподходящее…

Кони устало двигали ногами, неся своих седоков вперед. Последний переход был труден, Шенк почти не давал отдыха ни себе, ни коням. Синтия, железный организм которой мог перенести и не такие нагрузки, относилась к тяготам пути с полнейшим равнодушием — а вот ее конь уже спотыкался и время от времени поворачивал к хозяйке умную морду, непонимающе кося лиловым глазом — мол, что ж это ты, девочка, совсем обо мне забыла?

В путь двинулись еще затемно, кони толком не отдохнули. Под копытами стелился туман — не слишком густой, но сырой, неприятный. Если будет безоблачно, то скоро солнце высушит, начнет даже немного припекать. Хотя какое сейчас солнце — начался сезон дождей, а скоро наступят и холода. Два последних дня хлестал проливной дождь, тяжелые капли, казалось, были способны пробить даже латы. А уж какую‑то там кольчугу и подавно, Деревья набухли от воды, развести костер не удалось, и оба, промокшие до нитки, провели несколько часов под разлапистой елью… вода сюда почти не попадала, но отовсюду шел холод, и они, стуча зубами, прижимались друг к другу, тщетно пытаясь согреться. Сейчас Шенк кутался в темный плащ, накинув капюшон на голову… его знобило, он понимал, что болен — но его Знаки были бесполезны против хвори.

Накануне, во время краткой ночевки, Синтия пыталась отпоить его лекарственным отваром. Может, на вампиров собранные травы и оказывали благотворное влияние, но на Шенка они подействовали словно рвотное… Как ни странно, немного полегчало. Синтия утверждала, что все, что ему сейчас нужно, — это покой, хорошо натопленная комната, горячее вино и сон. Увы, ничего такого в ближайшее время не предвиделось. Даже на то, чтобы добраться до ближайшего села, где можно отдохнуть, отъесться и отоспаться, пришлось бы потратить несколько дней. Позволить себе такой роскоши он не мог.

Радовало одно: проливной дождь смыл все следы и был шанс, что погоня — если она была не плодом его больного воображения — отстанет. Ощущение опасности немного притупилось — то ли сказывалась болезнь, то ли и в самом деле таинственный Некто потерял их след. Но расслабляться не стоило.

На них медленно надвигалась огромная скала. Даже не скала — скальный гребень, уходящий и влево, и вправо так далеко, что даже не видно было, где заканчивается эта отвесная стена. Синтия, чье зрение было гораздо острее, вдруг вскрикнула, вытянула вперед руку:

— Смотри!

Он вгляделся. Глаза, усталые от недосыпания, с трудом различили нечто, не являющееся созданием природы, а явно вышедшее из‑под рук человека. Наверное, когда‑то это была статуя, но сейчас камень обвалился, оставив немногое. Угадывались две ноги, но все, что выше пояса, исчезло.

Они подъезжали все ближе и ближе, Теперь он уже хорошо видел остатки изваяния,., вспомнил старую гравюру, которую ему показал Борох — да, это то самое место.